Понять, что ты утратил контроль над своей жизнью, оказывается довольно просто.
Достаточно однажды утром выяснить, что аниматор «Человек-паук», которого ты заказывала за месяц, вдруг отменён, а вместо него к тебе направляется троюродная тётя Оля из Приморска с ведром квашеной капусты.
В моей жизни этот момент наступил за четыре дня до десятилетия дочери.
Я стояла посреди кухни, сжимая в руке смартфон.
С другой стороны линии менеджер агентства праздников оправдывался дрожащим голосом: — Ольга Сергеевна, понимаете… Звонила женщина, назвавшая себя «старшим членом семьи», и сообщила, что все развлекательные мероприятия отменяются.
Приказала убрать квест и лазертаг из программы.
Сказала, цитирую: «Детям необходим контакт с родственниками, а не беготня по стенам».
Я медленно выдохнула, ощущая, как внутри меня закипает бурлящая лава.
Это был стиль Тамары Ивановны.
Моей любимой свекрови, женщины, чья уверенность в собственной правоте могла бы прорывать горные пласты. — Игорь! — выкрикнула я так громко, что кот, мирно дремавший на холодильнике, прыгнул в раковину.
Муж появился в дверном проёме с виноватым выражением, которое у него появлялось автоматически при упоминании мамы. — Твоя мама отменила праздник Ани, — с каждой фразой чётко произнесла я. — Она аннулировала бронь в лофте и отказалась от аниматоров.
Игорь побледнел. — Ольга, может, это ошибка?
Она же обещала не вмешиваться… — Ошибка — это полагать, что крокодил вдруг станет вегетарианцем, — резко ответила я. — Звони ей.
Сейчас же.
В этот момент входная дверь открылась, и в коридор вошла Тамара Ивановна.
В руках у неё были две большие сумки, из которых выглядывали хвосты селёдки и пучки укропа, похожие на банные веники. — А вот и я! — заявила она тоном, не допускающим возражений. — Решила начать готовить заранее.
У нас будет грандиозный банкет!
Я уже обзвонила всех: приедут семья Коваленко, Петровы, тётя Лида с внуками, даже крестный дядя Саша обещал прийти.
Наберём человек тридцать!
Я опёрлась на стол, скрестив руки на груди. — Тамара Ивановна. — У Ани юбилей.
Десять лет.
Она просила устроить вечеринку в стиле «Уэнсдэй».
Черный торт, квест, танцы.
Каким образом сюда вписываются дядя Саша и селёдка под шубой?
Свекровь с грохотом поставила сумки на пол, словно сбросила груз.
Она взглянула на меня с той снисходительной жалостью, с какой профессор смотрит на первокурсника, перепутавшего Бабеля с Бебелем. — Олечка, деточка, — запела она, и от этого «деточка» у меня свело челюсти. — Вся эта затея с «Уэнсдэй» — мракобесие.
Ребёнку нужно тепло семьи.
Тосты, поздравления от старших, напутствия.
Дядя Саша, между прочим, стихотворение подготовил!
А кормить детей пиццей — это преступление против гастроэнтерологии.
Я сварю холодец. — Холодец?
На детском дне рождения? — я приподняла бровь. — Вы ещё лекцию о пользе рыбьего жира вместо музыки включите. — Смешно, — фыркнула свекровь. — Нормальная еда — залог здоровья.
А твои аниматоры — выброшенные деньги.
Я, кстати, их деньги перенаправила на продукты.
Хороший стол дорого обойдётся!
В этот момент в коридор вышла виновница торжества.
Анюша.
Она поправила очки и посмотрела на бабушкины сумки. — Бабушка, — спокойно произнесла она. — Я правильно понимаю, что вместо квеста мне придётся слушать, как тётя Лида рассказывает про свой радикулит, и есть варёную свёклу?
Тамара Ивановна расплылась в улыбке: — Анечка! Ты же умница.
