За дверью едва слышно скрипнула кровать.
— Больше не давай мне, — произнёс Кирилл глухо. — Вообще. Я сам разберусь.
Я ещё несколько секунд стояла в коридоре, будто ждала, что он передумает и откроет, потом тихо вернулась на кухню. Взяла телефон. Очередной платёж должен был списаться три дня назад. В календаре дата уже мигала тревожным красным, сумма висела перед глазами — пять тысяч сто двадцать гривен.
Я открыла банковское приложение. На карте оставалось восемьсот пятьдесят шесть гривен.
Утром Владимир уже сидел за кухонным столом в своей рабочей куртке. Не ел, только смотрел в одну точку.
— Кирилл ушёл? — спросила я, хотя и так понимала ответ.
— Ушёл, — отозвался он низко. — И перед этим мы поговорили. Я заставил его снять блокировку с телефона.
— Что ты сделал? Владимир, ты вообще понимаешь, что это его личное…
— Личное? — он резко хлопнул ладонью по столешнице, и чашка возле него подпрыгнула. — Я залез в его банковское приложение, Елена. Там переводы пачками. Ночью. На «Луцк». Тебе это название что-нибудь говорит? Букмекеры. Наш сын играет на ставках.
Слова будто застыли между нами. Я смотрела на него и ждала, что сейчас он криво усмехнётся и скажет, что сорвался, что преувеличил. Но лицо у Владимира было пепельное.
— Какие ещё ставки? Ему шестнадцать.
— Не везде спрашивают паспорт. А если и спрашивают — мог чужие данные вбить. Елена, он туда сливает всё. И то, что ты ему суёшь тайком, тоже.
В этот момент зазвонил мой телефон. Он лежал возле хлебницы экраном вверх, и на дисплее высветилось: «Тернополь». Одна из тех организаций, где я брала деньги.
Я схватила мобильный, сбросила вызов и почти сразу вышла в ванную, изображая, что мне срочно нужно умыться. Пальцы тряслись так, что я едва удерживала телефон.
На работе я дождалась обеденного перерыва и пошла к Наталье. Попросила у неё пять тысяч. Сказала, что маме срочно на лечение зубов. Убеждать долго не пришлось: Наталья была из тех людей, которые не лезут с расспросами, если видят, что человеку и так плохо.
Я тут же перекинула через приложение эти жалкие собранные деньги, надеясь хотя бы на пару дней оттянуть звонки. Потом отпросилась на час раньше и почти бегом пошла домой.
Я никогда не копалась в Кириллиных вещах. Даже когда он был маленьким, старалась стучать, спрашивать, не заходить без разрешения. Но теперь я открывала ящики его стола один за другим и чувствовала, как от стыда горят щёки, а руки всё равно не останавливались.
Зарядное устройство. Наушники. Тетрадь по физике — пустая с октября, ни строчки. Под тетрадью по геометрии обнаружился вырванный лист.
На нём был список имён и цифр: «Данил — 1500. Лёха — 700. Артём К. — 2000. Серёга — 500». Ниже — итоговая сумма, жирно подчёркнутая, а над ней торопливая приписка: «Вернуть до 15».
Я опустилась на край его кровати. Кто такой Артём К.? Мальчишка из нашего подъезда? Одноклассник? Они давали Кириллу в долг или уже требовали с него деньги?
Кирилл вернулся около половины восьмого. Куртку даже не снял — застыл в прихожей, увидев меня.
— Проходи, — сказала я, выходя из его комнаты.
В руке у меня был тот самый листок. Кирилл заметил бумагу, и его лицо мгновенно пошло красными пятнами.
— Ты что, рылась в моих вещах?!
— Тебя кто-то прижимает? — голос у меня дрожал. — Ты кому должен? Данил, Артём — кто эти люди?
— Мам, не лезь! — он почти сорвался на крик. — Я же сказал: просто не давай мне денег! Что непонятного?!
Он вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел к стене.
— Зачем ты всё время лезешь?! Ты сама-то…
— Что — сама-то? — холод прошёл у меня по спине.
— Ничего! Отстань!
В замке щёлкнул ключ. В дверях появился Владимир: куртка расстёгнута, лицо мрачное, тяжёлое, злое. Кирилл сразу осёкся и отступил к окну.
— Теперь поговорим все вместе, — сказал Владимир тихо, и от этой тишины стало ещё страшнее. Он перевёл взгляд на меня. — Мне сегодня звонили на работу, Елена.