— У Валерии на карте пусто, её счёт заблокирован! — почти визжал Андрей. — Родители Сергея сидят белые как мел, сам Сергей вышел на улицу и пропал, трубку не берёт! Нас сейчас при всём зале выставят нищими и мошенниками. Немедленно верни деньги, Ирина! Мы же не чужие люди!
— Вот именно, не чужие, — сухо ответила она. — Значит, можете дружно сложиться. У твоей мамы пенсия, у тебя недавно была зарплата, у Валерии — важная новая должность и обеспеченная будущая родня. Продолжайте праздник без меня. Я больше не буду портить вам красивые снимки своим неподходящим видом.
Ирина нажала отбой. Сразу после этого она внесла номер Андрея в чёрный список. Через несколько секунд туда же отправился и номер свекрови, которая уже пыталась дозвониться по другой линии.
Вернувшись домой, Ирина первым делом избавилась от тесного костюма, переоделась в мягкий домашний халат и неторопливо заварила себе кофе с корицей. В квартире стояла такая тишина, какой она не слышала уже много месяцев. Никто не требовал срочно помочь, одолжить, привезти, оплатить, уступить.
Она переставила цветы на подоконнике, аккуратно пересадила герань, включила старый детектив, который знала почти наизусть, и впервые за долгое время провела вечер так, как хотела сама. Без чужих претензий, без обидных намёков, без семейных долгов, которые почему-то всегда оказывались её обязанностью.
Андрей появился почти в полночь. Вид у него был измученный: галстук перекосился, пиджак помялся, лицо стало серым от злости, усталости и унижения. Он тяжело сел на тумбу в прихожей и поднял глаза на Ирину, вышедшую к нему с чашкой чая.
— Ну что, добилась своего? — глухо спросил он, стягивая туфли. — Свадьба теперь под большим вопросом. Родители Сергея сказали, что связываться с семьёй обманщиков и попрошаек не намерены. Сергей оплатил за своих родителей половину счёта и уехал, даже не попрощавшись. Остальное нам с мамой пришлось закрывать кредитками, под жуткие проценты, потому что у Валерии не оказалось вообще ничего. Мама рыдает, давление подскочило.
— А почему вы решили, что этот счёт должна была закрывать я? — ровно спросила Ирина, глядя на мужа сверху вниз. — Твоя сестра захотела произвести впечатление за мой счёт, а меня при этом собиралась выставить за дверь, будто я ей позорю праздник. И ты, Андрей, стоял рядом и спокойно предлагал мне посидеть в холле возле туалета, чтобы не мешать её идеальным фотографиям. Ты хоть на минуту подумал, что я чувствую?
Андрей открыл рот, собираясь привычно заговорить о семье, жалости, женской мудрости и о том, что слабым надо уступать. Но на этот раз слова не сложились. В лице жены не осталось той мягкости, на которую он годами рассчитывал. Перед ним стояла не удобная и терпеливая Ирина, а женщина, которая наконец провела черту.
— Завтра утром, — сказала она спокойно, — ты собираешь свои вещи и едешь к матери. Будешь помогать ей приходить в себя и вместе с Валерией выплачивать этот кредит. У тебя будет месяц, чтобы разобраться, кто для тебя жена, а кто — бесконечная яма, куда уходят деньги, силы и уважение. Если за это время ты ничего не поймёшь, мы подаём на развод и делим всё строго по закону.
Андрей опустил голову. Возразить ему было нечего.
Через три месяца всё окончательно встало на свои места. Квартира осталась за Ириной: она была куплена на её личные сбережения ещё до брака. Андрей снял небольшую комнату неподалёку от матери и теперь вместе с ней выплачивал долг за тот самый роскошный загородный обед.
Валерия больше не звонила Ирине с просьбами о помощи. Зато родственникам охотно рассказывала, как бессердечная невестка разрушила ей блестящее будущее и испортила отношения с достойной семьёй.
Ирина на эти разговоры не отвечала. Сэкономленные деньги она вложила в новое оборудование для своего ателье, а потом купила путёвку в санаторий, куда давно мечтала поехать одна. Без чужих капризов, без бесконечных просьб и без долгов, которые к ней никогда не имели отношения.