С высоты пятого этажа город казался отдельным живым существом: внизу торопились прохожие, на дороге раздражённо переговаривались клаксоны, где-то хлопали двери подъезда. Всё вокруг двигалось дальше, будто в нашей квартире только что не рухнула целая эпоха.
— Напрасно я тогда, на свадьбе, язык прикусил, — тихо произнёс отец, не отрывая взгляда от улицы. — Решил: взрослая, умная, инженер, сама всё просчитаешь. А вот в человеческих характерах, выходит, я проектировщик так себе.
— Зато основание ты мне сделал надёжное, пап, — ответила я и неожиданно для себя улыбнулась.
В груди разливалось непривычное спокойствие. Не радость даже, а ощущение, будто с плеч наконец сняли чужую тяжёлую шинель.
Минут через сорок Алексей и Светлана Павловна показались у подъезда. Свекровь прижимала к себе тот самый пакет с «ничьим» вареньем, словно трофей, а Алексей плёлся следом, опустив голову. На фоне широкого двора, машин и бесконечного городского шума они вдруг стали какими-то маленькими, почти незаметными.
Я вернулась в коридор и заметила на полу отлетевшую пуговицу. Подняла её. Крошечный перламутровый кружок лежал на ладони и тускло поблёскивал.
— Пап, а мёд ты всё-таки привёз? — позвала я в сторону кухни.
— Конечно, привёз, — откликнулся он, звякнув чайником. — Настоящий, карпатский. От такого, между прочим, голос увереннее становится и нервы обратно на место встают.
Я остановилась перед зеркалом. Волосы растрёпаны, на плечах чужая мужская куртка, платье порвано… Но впервые за много месяцев из отражения на меня смотрела не «девка неизвестно откуда», а женщина, которая наконец поняла, где должна стоять. И уж точно не у порога чужого самодовольства.
— Дарья, — отец выглянул из кухни. — С платьем-то как поступишь? Выкинешь?
Я покрутила пуговицу между пальцами, потом бросила её в маленькую вазочку для ключей.
— Зачем выбрасывать? Переделаю. Что-нибудь новое получится. У нас ведь в профессии главное — вовремя заметить трещину в конструкции и внести изменения в проект.
В эту секунду в дверь требовательно позвонили. Я невольно напряглась, решив, что Светлана Павловна вернулась за продолжением спектакля. Но за глазком стоял курьер с большим пакетом из службы доставки.
— Дарья? — уточнил парень, когда я приоткрыла дверь. — Вам отправление. Уже оплачено.
Я расписалась и забрала пакет. Внутри лежало платье — точь-в-точь как моё, только новое, с биркой. Сверху была записка, написанная поспешным почерком Алексея: «Прости. Я не знал, как её остановить. Давай попробуем ещё раз?»
Я посмотрела на ткань, потом на отца. Он как раз добавлял душистый мёд в чашки.
— Ну и что там? — спросил он.
Я неторопливо закрыла пакет и поставила его на тумбочку.
— Ничего особенного… ошибка в расчётах.