— Час? Максим, ну скажи ей хоть что-нибудь! — Ольга Сергеевна резко повернулась к сыну, будто он еще мог вернуть всё на прежние рельсы. Но Максим лишь опустил глаза и молчал. Его запас «примирителя» закончился окончательно.
— Мам, уходи, — произнес он хрипло. — Она правда не шутит.
Следующий час я провела на кухне. Сидела за столом, медленно допивала давно остывший чай и прислушивалась к тому, как в прихожей шуршат пакеты, хлопают дверцы шкафов и вполголоса сыплются взаимные упреки. Ольга Сергеевна уже не повышала голос. Теперь она только злобно шипела что-то Максиму — наверняка рассказывала, с какой «ведьмой» он связал жизнь. Ко мне она больше не сунулась.
Когда входная дверь за ними наконец захлопнулась, внутри не вспыхнуло ни победного ликования, ни острой боли. Осталось только непривычное ощущение свободы. Будто с меня сняли тесную колючую кофту, в которой я несколько лет пыталась нормально дышать.
Я вышла в прихожую и остановилась перед зеркалом. Порванное платье смотрелось жалко и нелепо. Я молча стянула его, смяла в ком и отправила в мусорное ведро. Следом туда же полетели запасные ключи Максима — те самые, которые он всё никак «забывал» вернуть. Впрочем, уже завтра я собиралась заменить замок.
Ближе к вечеру зазвонил телефон. На экране высветилась Алина.
— Мария, ты вообще в себе? — затараторила она без приветствия. — Какой еще прайс? Тетя Ирина сказала, что ты всё сделаешь! У меня свадьба через неделю, я уже всем наговорила, что квартира будет как на обложке журнала!
— Алина, — я посмотрела на свое отражение в темном окне и невольно улыбнулась, — в журналах обычно рядом с такой красотой указана цена. Если хочешь совсем «по-семейному», могу скинуть адрес магазина: там сейчас скидки на бамбуковые жалюзи. Купишь и повесишь сама. По знакомству.
Я завершила звонок и сразу внесла номер в черный список.
Тишина, разлившаяся по квартире, оказалась не пустой, а почти осязаемой. Спокойной. Живой. Я прошла из комнаты в комнату и вдруг поняла: впервые за очень долгое время мне здесь по-настоящему хорошо. Это больше не было «семейное гнездо», где надо угадывать чужие настроения, терпеть чужие привычки и прикрываться красивыми словами про родственные узы. Это снова стало моим домом.
Через два дня Максим явился «поговорить». В руках он держал букет вялых лилий, которые выглядели почти так же убедительно, как его раскаяние. Дверь я открывать не стала. Ответила через домофон, что оставшиеся вещи он может забрать у консьержа.
— Маш, ну мама всё поняла… она хочет извиниться… — протянул он жалобно.
— Максим, передай своей маме: осознание — штука небыстрая. А платье, между прочим, было из последней коллекции. Чек я отправлю тебе на почту. Считай это твоим финальным взносом в наш «семейный бюджет».
Я нажала кнопку отключения и вернулась к чертежам. Меня ждал крупный проект — настоящий, оплачиваемый и, что особенно приятно, интересный. А в прихожей на вешалке уже висело новое платье. Даже лучше прежнего.
Интересно, Алина успела купить жалюзи? Или в итоге решила, что готовые шторы из супермаркета — тоже вполне «по-родственному»?
