— Ольга Сергеевна, оформление трехкомнатной квартиры текстилем «под ключ» — это примерно триста тысяч только на тканях и фурнитуре, если речь идет о нормальном бархате и льне, — произнесла я нарочито ровно, почти без интонации. — Плюс минимум две недели работы в мастерской без сна и выходных. Я не могу вынести со склада материалы компании и приказать швеям трудиться за спасибо.
— Вынести? Господи, какие выражения! — она театрально вскинула руки. — Ты же там не последняя девочка, Максим говорил, тебя уважают, с тобой считаются. Вот и воспользуйся положением. Или мне Максиму рассказать, какая ты бессердечная и жадная? Он-то, между прочим, семью всегда ставит на первое место…
Как раз в этот момент из спальни в коридор вышел Максим. Мой супруг обладал редким талантом исчезать при первых признаках ссоры и появляться уже тогда, когда пожар разгорался вовсю. Он тер кулаком сонные глаза и растерянно смотрел то на мать, то на меня.
— Мам, Маш, что случилось? Почему вы с утра ругаетесь? — попытался он улыбнуться примирительно, но решимости в этой улыбке было не больше, чем в размокшей каше.
— Твоя жена не желает выручить Алину! — тут же завыла Ольга Сергеевна, мгновенно сменив напор на образ оскорбленной мученицы. — Максим, я для вас всю душу вкладываю, а она из-за каких-то занавесок готова всю родню перессорить!
Максим повернулся ко мне. И я сразу увидела в его глазах знакомую просьбу, которую он даже не считал нужным произносить вслух: «Маш, ну уступи, пожалуйста, а то она мне потом весь мозг вынесет».
— Машенька, ну может, правда, можно как-нибудь… без шума? — протянул он мягко. — Все-таки свои люди. Алина потом на новоселье нам тоже что-нибудь подарит.
Я медленно перевела взгляд с него на его мать. Они стояли посреди моей гостиной — той самой, за которую я платила сама, заработав каждую гривну именно на той работе, где меня «ценили». И совершенно спокойно рассуждали, как удобнее заставить меня обмануть работодателя, подставить коллектив и ночами пахать ради прихоти девицы, которую я за всю жизнь видела от силы пару раз.
— Нет, Максим, — сказала я тихо, но твердо. — «Без шума» не получится. И бесплатно тоже не получится. У Алины есть деньги — пусть приходит как клиент. Нет денег — пусть покупает готовую тюль в супермаркете.
И тут Ольгу Сергеевну словно прорвало. Она перешла на крик, вспомнила мое происхождение, какую-то старую «хрущевку», из которой меня якобы великодушно вытащили, хотя сначала мы с Максимом снимали жилье пополам, а потом я выкупила свою долю. Но в ее картине мира факты никогда не играли особой роли. В порыве праведного гнева она шагнула ко мне и вцепилась пальцами в мое платье. Тонкий шелк не выдержал первым.
— Вон отсюда! — визжала она. — Максим, ты слышишь?! Она смеет на нас огрызаться! Выстави ее! Это мой дом! Мой сын!
Видимо, в своем бешенстве она упустила одну крошечную, но крайне важную подробность. Ту самую, которую я держала про запас именно на такой случай, хотя до последнего надеялась, что он никогда не наступит.
Я сделала единственное, что оставалось.
