— Увы, мой остеохондроз к скандинавской философии относится без восторга, — сухо ответила Екатерина.
— И носки зря убираешь, — наставительно сказала Ольга, глядя на неё почти с жалостью. — Игорь, между прочим, привык, чтобы они всегда были рядом. Ну… буквально под ногами. Для него это часть домашней атмосферы.
Екатерина ничего не сказала. Только сжала швабру так, будто это был не хозяйственный инвентарь, а последняя опора здравого смысла. В голове всплыла старая комедия, где героине хотелось выкрикнуть что-нибудь едкое и очень громкое. Екатерине тоже хотелось. Но она ограничилась тем, что молча продолжила собирать следы чужого «уюта».
Следующее утро началось не с аромата кофе, а с пронзительного вопля из ванной. Виктория обнаружила, что горячая вода закончилась.
— Тётя Екатерина! А почему она ледяная? Я не могу мыть голову холодной водой, у меня волосы потом становятся ужасные!
— Потому что, милая, бойлер рассчитан на четырёх жильцов, а не на передвижной лагерь, — отозвалась Екатерина, стоя у плиты и пытаясь приготовить завтрак из последних яиц. — Последним туда заходил твой папа. Он сорок минут исполнял арии под душем.
Игорь тем временем уже хозяйничал у холодильника.
— Екатерина, а где икра? Вчера же баночка стояла в дальнем углу.
— Икра ждёт большого праздника, Игорь. Это неприкосновенный резерв, — Екатерина ловко перехватила банку у него из рук.
— Да брось ты, один раз живём! Дарья, покажи личико, дай человеку икорки! — попытался пошутить Игорь, но сразу наткнулся на такой взгляд Екатерины, что при нём можно было бы остудить кипящий чайник без электричества.
К обеду обстановка в квартире накалилась окончательно. Светлана вышла из комнаты с красными глазами: Виктория всё-таки добралась до её художественной палитры и превратила дорогие профессиональные акварели в мутную серую кашу. Почти следом на кухню влетел Кирилл, обычно спокойный до невозможности.
— Пап, сделай уже хоть что-нибудь! Они взяли мой ноутбук «на пять минут поиграть», а теперь у него пробел не нажимается, потому что Алина ела над клавиатурой шоколадку!
Алексей растерянно почесал затылок и начал переступать с ноги на ногу.
— Ребята, ну они же дети…
— Дети? — Екатерина так поставила сковородку на стол, что крышка подпрыгнула. — Лёш, дети — это когда в песочнице чужой куличик раздавили. А когда одиннадцатилетний человек портит чужие вещи и вообще не реагирует на слово «нельзя», это уже не милый возраст. Это результат того, что его никто не воспитывал.
Игорь, сидевший рядом, недовольно скривился.
— Екатерина, ты слишком привязана к материальному. Вещи — это пыль. Главное ведь человеческие отношения.
— Совершенно верно, — тут же поддержала его Ольга. — Мы к вам приехали с открытым сердцем, а вы трясётесь из-за какой-то клавиши. Ну пластик же, подумаешь.
Екатерина медленно вдохнула. В этот момент ей очень кстати вспомнилось, что Игорь ещё с прошлого года должен Алексею двадцать тысяч гривен. Деньги он тогда взял «на запуск дела по изготовлению экологичных веников». Ни веников, ни прибыли, ни самих денег человечество так и не увидело.
— Значит, вещи — пыль? — вдруг спокойно уточнила Екатерина и улыбнулась. Улыбка получилась такая, после которой в триллерах обычно начинает мигать свет. — Прекрасно. Тогда будем жить именно по этим принципам.
Она вышла в прихожую, достала свой старенький телефон и набрала номер.
— Алло, Татьяна? Привет. Слушай, ты же говорила, что твои близнецы на майские хотели выбраться в город, по музеям пройтись? Привози прямо сейчас. Да, место найдётся. У нас как раз проходит фестиваль под названием «Распахнутые двери и безграничная душа».
Алексей уставился на жену так, будто она только что пригласила в квартиру цирк с медведями.
— Катя, ты что творишь? У нас тут и так людей как в общежитии. Какие ещё близнецы?
— Спокойно, Алёша. Дети Татьяны — это чистая радость, — ласково сказала Екатерина. — Им по двенадцать, они занимаются вольной борьбой и очень любят выражать себя. Особенно когда вокруг мало свободного пространства.
Спустя два часа квартира обрела новые оттенки шума. Дмитрий и Роман, два широкоплечих подростка с пластикой молодых буйволов, ворвались в гостиную так, словно брали её штурмом.
— О, а это кто тут? — Дмитрий ткнул пальцем в сторону Алины. — Эй, мелкая, давай планшет. Нам стрим запустить надо.
— Это мой планшет! — тонко возмутилась Алина.
— Был твой, стал общий, — невозмутимо сообщил Роман. — Вещи же пыль, ты разве не в курсе?
Екатерина с самой доброжелательной улыбкой посмотрела на Ольгу. Та начала заметно бледнеть.
Дальше всё пошло по программе «организованный беспорядок». Близнецы быстро уловили главное правило дня: здесь, оказывается, можно всё. Поэтому они с энтузиазмом принялись проверять технику Игоря на выносливость. Когда Роман то ли случайно, то ли с исследовательским интересом уронил дорогой телефон Игоря в кастрюлю с компотом, хозяин гаджета едва не подпрыгнул до потолка.
— Ты что делаешь, оболтус? Это же флагман!
— Игорь, не надо быть таким приземлённым, — невозмутимо заметила Екатерина, помешивая чай. — Флагман — это всего лишь железка. Зато ребёнок получил бесценный опыт взаимодействия металла с жидкостью. Психологи, между прочим, считают такие эксперименты полезными для развития.
Ольга уже открыла рот, собираясь вступиться за мужа, но именно в этот миг Дмитрий решил, что для его творческого самовыражения на ковре срочно необходима её дорогая французская пудра. Облако тончайшей бежевой пыли медленно поднялось над гостиной, а лицо Ольги стало почти таким же серым, как испорченная палитра Светланы.