— Алексей, я, разумеется, в курсе, что Христос воскрес, но мне никто не сообщал, что вместе с ним у нас дома воскреснет ещё и твой брат Игорь — причём сразу со всем табором, — Екатерина застыла в прихожей, даже не сняв туфли, и смотрела на стену.
На дорогих, ещё пахнущих свежим ремонтом обоях оттенка «утренний туман» расползалось что-то ярко-красное, очень похожее на место преступления.
— Катюш, ну майские же праздники, — Алексей показался из кухни, вытирая руки полотенцем, которое Екатерина вообще-то держала для гостей. — Люди соскучились. Родня всё-таки. Кровь, сама понимаешь.
Екатерина понимала прекрасно. Она понимала, что один рулон этого самого «утреннего тумана» обошёлся им примерно в тысячу двести гривен. И что клеили они эти обои три выходных подряд, чуть не подав заявление на развод из-за несовпадающего рисунка. А теперь по этой нежной дымчатой поверхности Алина и Виктория, две начинающие художницы десяти и одиннадцати лет, с вдохновением размазывали гуашь. Причём не какую-нибудь бледную детскую, а насыщенную, профессиональную, такую, что въедается в стену с характером.
— Кровь, может, и родная, зато обои у неё явно чужие, — Екатерина осторожно поставила сумку на полку и постаралась не смотреть на Ольгу, жену Игоря, которая уже устроилась в кресле с журналом так свободно, будто жила здесь с рождения. — Ольга, дорогая, а у вас дома стены тоже работают филиалом художественного музея или такая честь выпала исключительно нашей скромной квартире?
Ольга даже взгляд от страницы не подняла.
— Ой, Катя, не начинай. Девочкам необходимо выражать себя. Психологи ведь говорят: если ребёнка в таком возрасте ограничивать, можно сломать ему личность.
— А ремонт стен ломает мой семейный бюджет, — сухо ответила Екатерина. — Алексей, объясни мне, пожалуйста, почему дети рисуют не в альбомах, а прямо на обоях?
— Альбомы кончились, — из комнаты бодро выплыл Игорь, младший брат Алексея, с яблоком в зубах. — Привет, сестрёнка. Мы тут решили у вас пару недель пересидеть. У нас в квартире обработка от насекомых. Тараканы совсем распоясались, представляешь?
У Екатерины неприятно застучало в виске. Тараканы у Игоря были не столько бытовой проблемой, сколько постоянным состоянием его внутреннего мира. Он относился к тем людям, которые всю жизнь «ищут себя», но почему-то чаще всего делают это возле чужого холодильника.
— Пару недель? — переспросила она и прошла на кухню.
Там её встретила картина стихийного бедствия. На столе унылой кучкой лежала шелуха от семечек, рядом сиротливо стояла пустая банка из-под дорогого швейцарского конфитюра, который Екатерина берегла «на особый случай». Пятнадцатилетняя Светлана, дочь Екатерины, сидела в углу с таким выражением лица, словно её только что выселили из собственной жизни. Двадцатилетний студент Кирилл вообще заперся у себя в комнате, и по глухим звукам за дверью можно было предположить, что он для надёжности придвинул к ней шкаф.
— Мам, они мой йогурт съели, — почти шёпотом пожаловалась Светлана. — А Виктория забрала мою косметичку. Сказала, что ей нужнее — для образа.
— Спокойно, Света. В большой семье, как говорится, не зевай, но мы сейчас разберёмся, — Екатерина открыла кухонный шкафчик. — Алексей, а где суп, который я вчера сварила?
— Ну… это… Игорь с дороги голодный был, — Алексей виновато втянул носом воздух. — Сказал, суп отличный. Только сметаны, по его мнению, маловато.
Екатерина молча посмотрела на пустую кастрюлю. На дне одиноко плавал лавровый лист, похожий на обломок корабля после крушения. Пять литров густого мясного супа исчезли в недрах «родной крови» за один приём пищи.
— Ясно. Значит, ужинать сегодня будем святым духом и творческим самовыражением Алины, — Екатерина достала из холодильника кусок сыра и пачку масла. — Алексей, зайди со мной на минуту.
В спальне она плотно прикрыла дверь и повернулась к мужу.
— Лёша, я всё понимаю. Брат, племянницы, семейные узы, взаимовыручка и прочая торжественная музыка. Но почему они появляются без предупреждения? И почему ведут себя так, будто мы здесь персонал в санатории, а они приехали по путёвке «всё включено»?
— Катюш, Игорь сказал, что пытался мне дозвониться, но у меня телефон разрядился. Они приехали на вокзал. Куда им было деваться? Не на лавочке же ночевать.
— У них есть мать в пригороде. У них есть десяток приятелей, с которыми Игорь постоянно «крутит дела». Почему выбор снова пал на нас?
— Потому что ты у меня самая добрая, — Алексей сделал попытку обнять жену, но Екатерина ловко отступила в сторону.
— Я не добрая. Я просто долго разгоняюсь. Но если уж поеду, то могу и по встречной.
Остаток вечера прошёл под знаком умеренного сумасшествия. Алина с Викторией носились по коридору, по дороге сбивая вешалки с одеждой. Игорь громогласно обсуждал по телефону какой-то блестящий план перепродажи автозапчастей, которые он, как выяснилось, собирался временно складировать — где бы вы думали? — разумеется, на их балконе. Ольга тем временем с видом приглашённого эксперта оценивала интерьер Екатерины.
— Знаешь, Катя, эти шторы… они какие-то слишком серьёзные. Сейчас же в моде скандинавский минимализм. Я бы на твоём месте всё это убрала, стены выкрасила в белый и оставила минимум мебели.
— А спать предложишь прямо на полу, как в йога-студии? — уточнила Екатерина, собирая с пола грязные носки Игоря.