— Дмитрий, в пятницу у твоей мамы юбилей, — настойчиво сказала она. — Шестьдесят пять. У вас ведь заведено: ты звонишь первым, ровно в семь утра. Она рано встает и наверняка будет ждать именно твоего звонка. Очень прошу, не забудь.
— Да помню я, помню, — раздраженно отмахнулся Дмитрий, подхватывая чемодан. — Не надо обращаться со мной как с беспомощным ребенком.
Но Марина все равно решила перестраховаться. В четверг вечером она отправила мужу длинное голосовое сообщение, где снова, спокойно и подробно, напомнила про утреннее поздравление. Уведомление показало, что сообщение прослушано. Марина мысленно поставила напротив этого пункта уверенную галочку.
Пятница наступила, как и положено, без всяких предупреждений. День оказался суматошным: рабочие вопросы посыпались один за другим, и о свекрови Марина вспомнила только после обеда. Она была совершенно уверена, что Дмитрий уже давно выполнил свою часть семейного ритуала, поэтому набрала Татьяну Михайловну лишь для того, чтобы добавить несколько добрых слов от себя.
— Алло, Татьяна Михайловна? Поздравляю вас с днем рождения! С юбилеем! Желаю крепкого здоровья, радости, тепла…
— Спасибо, Марина, — ответила свекровь.
Голос у нее был сухой, ломкий, словно пожухлый лист, и при этом в нем звенела холодная металлическая нотка. Никакой праздничности, никакой радости — будто человек не поздравления принимал, а терпел неприятную формальность.
Марина сразу напряглась.
— Что-то случилось?
— У меня? — переспросила Татьяна Михайловна. — Нет. Ничего. Сижу вот, жду.
— Чего ждете?
— Звонка от единственного сына, Марина. Уже три часа дня, между прочим.
Марину словно окатило кипятком. В груди неприятно провалилось сердце. Значит, Дмитрий забыл. После всех ее напоминаний, разговоров, голосовых сообщений и просьб — просто взял и забыл.
Она растерялась, но тут же, почти инстинктивно, принялась выручать мужа. Получалось сумбурно, отчаянно и не слишком убедительно, но остановиться она уже не могла.
— Татьяна Михайловна, дорогая, только не расстраивайтесь, пожалуйста! У них с утра на объекте какой-то аврал, связь почти не ловит, они там то ли в подвалах, то ли в технических помещениях с комиссией бегают. У Дмитрия телефон еще утром сел, он мне с чужого номера дозвонился буквально на минуту и просил передать, что очень вас любит. Сказал, как только выберется — сразу же сам наберет.
На другом конце провода свекровь недоверчиво хмыкнула. Однако в ее тоне будто стало чуть меньше льда. Больше ничего не сказав, она закончила разговор.
Марина тут же принялась звонить Дмитрию. С первого раза он не ответил. Со второго — тоже. Лишь на пятой попытке в трубке раздался его голос. На заднем плане играла музыка, кто-то из коллег смеялся и обсуждал обед.
— Дмитрий! — Марина едва сдерживалась. — Почему ты не поздравил маму? Она с семи утра сидит и ждет твоего звонка, чуть не плачет!
На секунду повисла тишина.
— Черт, — выдохнул он уже совсем другим голосом. — Вылетело. Совсем из головы вылетело. Закрутился с документами.
— Я тебе вчера голосовое отправляла!
— Да я слушал на бегу, меня отвлекли, — виновато, но не слишком глубоко оправдался он. — Ладно, Марин, не раздувай. Сейчас позвоню, все сглажу.
— А подарок? — спросила она, чувствуя, как раздражение поднимается внутри горячей волной. — Мы же договорились, что ты в командировке купишь ей украшение.
— Блин, — Дмитрий помолчал. — С этим тоже не вышло. Мы почти из гостиницы не выходили. Слушай, выручи, а? Купи сама что-нибудь приличное, на свой вкус. Скажем, что подарок от нас двоих. Я тебе деньги сейчас переведу. Только выбери что-то солидное, все-таки юбилей.
До семейного торжества оставались ровно сутки. Марина отменила все, что собиралась делать вечером, и понеслась по ювелирным магазинам. На вдумчивые поиски времени не было вообще. В голове стучала одна мысль: ситуацию нужно срочно спасать.
После нескольких салонов она остановилась на изящных серьгах из белого золота с крупным натуральным жемчугом. Вещь выглядела безупречно: сдержанная классика, дорого, благородно, достойно. Именно такой подарок, как ей казалось, должен был понравиться женщине элегантного возраста.
В субботу днем Дмитрий вернулся из командировки. Он выглядел бодрым, отдохнувшим и, что особенно раздражало, совершенно не измученным угрызениями совести.
— Ну что, как мама? Сильно обиделась? — спросила Марина, помогая ему разложить вещи.
— Да нормально все, — легко махнул рукой Дмитрий. — Я позвонил, поговорили. Сказал, что замотался, она поняла. Она у меня быстро отходит. Серьги взяла? О, красивые. Молодец.
Марина не уловила в его словах ничего подозрительного. И очень зря.
Вечером они приехали к Татьяне Михайловне. В доме уже царила предпраздничная суета: родственники перекладывали салаты, поправляли приборы, кто-то ставил на стол очередную тарелку. Дмитрий, держа перед собой огромный букет темно-бордовых роз, уверенной походкой вошел в гостиную и сразу заключил мать в объятия.
— Мамулечка, с юбилеем! — громко и ласково произнес он. — Ты ведь на меня уже не сердишься за вчерашнее?
Татьяна Михайловна тут же смягчилась. Лицо ее потеплело, а в глазах блеснули слезы.
— Ну что ты, сынок. Главное, что ты сегодня приехал. Какие могут быть обиды на родного ребенка?
