— Тогда прошу, не стойте на пороге. Сегодня у меня в гостиной, кажется, собралась почти вся Украина.
Денис бегло окинул взглядом присутствующих и негромко отозвался:
— Именно это меня и тревожит.
Наталья Андреевна весело рассмеялась.
— Ничего, Денис Сергеевич. Как-нибудь выдержите.
У неё он и в самом деле порой терял счёт часам. За ужином переходили на украинский, вспоминали знакомые кварталы, спорили о новых книгах, делились последними новостями. Денис поначалу предпочитал молчать и слушать, однако мало-помалу втянулся и сам стал отвечать, возражать, иногда даже рассказывать что-то от себя.
Наталья Андреевна не раз украдкой задерживала на нём внимательный взгляд.
Она уже давно догадалась: Одесса для него была не просто городом, где он появился на свет. За этим названием скрывалось нечто куда более глубокое и болезненное.
Но расспросами она его не мучила.
И всё же одна странность в Денисе Сергеевиче не давала покоя её женскому любопытству. Он охотно принимал приглашения, если позволяли силы. Держался предупредительно, был безупречно учтив, после особенно удачного вечера мог прислать хозяйке букет, но в собственный дом не звал никого.
Ни единого раза.
Между тем о его положении ходили самые разные слухи. Одни говорили, что Сокольский человек весьма состоятельный. Другие уверяли, будто состояние его почти невероятно: семейные капиталы годами прирастали за границей, и сам Денис Сергеевич, возможно, не слишком ясно представляет их настоящую величину.
Однажды Наталья Андреевна всё-таки не сдержалась.
После ужина гости уже разошлись по гостиной. Денис стоял у камина, когда она приблизилась к нему.
— Позволите задать вопрос, который, вероятно, покажется вам слишком прямым?
Он взглянул на неё с едва заметной усмешкой.
— После такого предупреждения отказаться почти невозможно.
— Почему вы никогда никого не приглашаете к себе?
Денис на короткое время умолк.
— Разве обязан?
— Конечно, нет. Но согласитесь, это странно. У меня вы бываете, у других тоже появляетесь. А ваш дом, кажется, никто из нас ни разу не видел.
— Значит, смотреть там особенно не на что.
— Боюсь, вам не поверят.
— Отчего же?
Наталья Андреевна чуть понизила голос:
— Потому что о вас рассказывают вещи совершенно неприличные.
Денис приподнял бровь.
— Надеюсь, хотя бы занимательные?
— Говорят, вы баснословно богаты.
Он рассмеялся негромко, но искренне.
— И это уже считается неприличием?
— В нашем кругу почти да. Особенно если человек прячет своё богатство и не позволяет окружающим хотя бы одним глазком на него взглянуть.
— Вот, значит, в чём моё преступление.
— Совершенно верно.
Он медленно покачал головой.
— Боюсь, Наталья Андреевна, эту причуду вам придётся мне простить.
Она посмотрела на него пристальнее.
— Вы просто не любите впускать людей в свою жизнь?
На этот раз вопрос прозвучал уже без прежней лёгкости.
Улыбка исчезла и с лица Дениса.
— Вероятно, я слишком долго учился обходиться без чьего-либо участия.
Наталья Андреевна сразу поняла: ещё шаг — и она переступит границу.
— Хорошо. Больше не стану докучать.
— Благодарю вас.
— Но от моих вечеров это вас не освобождает.
— Я и не собирался от них уклоняться.
На этом разговор оборвался, однако в тот вечер Денис Сергеевич уехал раньше, чем обычно.
Возвращаясь домой, он снова и снова вспоминал её слова.
«Не любите впускать людей в свою жизнь».
Возможно, она была права. Слишком долго он жил так, словно распоряжаться собой не имел права.