Денис Сергеевич уже услышал самое тяжёлое: Анны и Андрея больше не было на свете. Но за этим коротким, почти канцелярским сообщением прятались десятилетия чужой жизни, о которой он не знал ровным счётом ничего. Как сложилась судьба Андрея после освобождения? Нашёл ли он покой? Сумел ли простить товарища, из-за которого оказался втянут в историю, едва не погубившую их обоих?
А Анна…
О ней Денис старался не думать слишком долго. Стоило лишь представить её взрослой женщиной, прожившей целую жизнь без него, и сердце начинало болеть так, будто больная спина отзывалась где-то глубже, в самой груди.
Порой он убеждал себя, что ему хватит малого: узнать, что она была в безопасности. Что Андрей исполнил данное слово. Что у неё имелись дом, семья, спокойствие и достаток.
Но вслед за этим неизбежно поднимался другой, мучительный вопрос.
Помнила ли она его все эти годы?
И тогда любые разумные доводы рассыпались.
Как-то раз на курорте разговор зашёл об украинских поместьях. Один жаловался на недобросовестного управляющего, другой вспоминал продажу земли, третий рассуждал о старых фамильных владениях. И вдруг Денис, сам не ожидая от себя, спросил:
— Вам не встречалось место под названием Калиново?
Сидевшие за столом переглянулись.
— Калиново? Таких названий, вероятно, немало.
— Это владение Неретиных.
— Каких Неретиных?
Денис назвал Андрея Павловича.
Никто ничего определённого сказать не смог.
Больше он расспрашивать не стал. Но само название уже поселилось в нём и не отпускало.
Калиново.
Вечерами Денис мысленно прокладывал туда дорогу, хотя не имел ни малейшего представления, какие там поля, леса и сёла. Одно лишь слово становилось почти вещественным. Там жил Андрей. Там жила Анна. Там прошли годы, из которых его самого будто вырезали без следа.
Чем крепче становилось здоровье, тем настойчивее возвращалось желание поехать. Ему хотелось увидеть хотя бы дом. Хотя бы подъездную дорогу. Хотя бы тот угол земли, где жила Анечка после того, как его собственная жизнь словно провалилась под землю каторжных рудников.
Когда курортный сезон подошёл к концу, украинское общество разъехалось кто куда. Одни отправились во Францию, другие вернулись в Украину, третьи перебрались в крупные германские города. Денис Сергеевич снова оказался в Дрездене, но теперь уже не запирался в своём доме так глухо, как прежде.
Он вновь начал появляться у Натальи Андреевны Беклемишевой. Её просторный дом редко знал настоящую тишину: то приезжала семья из Харькова, то наведывался знакомый дипломат, то кто-нибудь привозил из Украины свежие газеты и письма, и тогда весь вечер уходил на разговоры о последних известиях.
Наталья Андреевна отличалась редким гостеприимством и тем тактом, который не позволял задавать человеку вопрос, если видно, что он не желает на него отвечать.
Наверное, именно поэтому Денис Сергеевич стал бывать у неё чаще.
— А вот и наш таинственный земляк, — произнесла она однажды, заметив его на пороге гостиной. — Денис Сергеевич, я уже решила, что вы окончательно о нас забыли.
— Я был у вас всего неделю назад.
— Для доброго знакомого это уже целая вечность.
— Не знал, что меня успели произвести в добрые знакомые.
— Разве вы возражаете?
— Нисколько.
Он склонился и поцеловал ей руку.