Они вместе съездили к нотариусу, подписали договор дарения, а потом оформили регистрацию перехода права собственности. Кирилл к тому моменту уже был совершеннолетним, поэтому все бумаги подписывал лично. Дед тогда только сжал его плечо и сказал:
— Ты здесь каждую доску знаешь лучше меня. Помни, где что подлатать надо. Только дом не забрасывай.
Людмила Павловна о дарении знала заранее. Именно из-за этого она тогда сильно разругалась с мужем: ей хотелось, чтобы участок в итоге отошёл Оксане. Но Анатолий Сергеевич решения не поменял. Он спокойно объяснил: дочери родители и так всю жизнь помогали, а последние годы дача держалась в порядке только благодаря Кириллу. После того разговора свекровь тему дома при муже больше не поднимала, но обиду затаила крепко.
Владимир появился ближе к одиннадцати вечера. В прихожей он долго возился с обувью, будто тянул время, затем прошёл на кухню и сел напротив нас. Начал он не с себя, а с матери — словно и сам опасался сказать что-то не то.
— Мама считает, что всё вышло из-за недопонимания. Оксана собиралась просто пожить на даче, пока дети на каникулах. Завтра туда никто не поедет, я уже всё уладил.
— Недопонимание — это когда человек перепутал своё место за столом, — сказала я. — А она выгнала нашего сына при двадцати гостях.
Владимир опустил взгляд, потом повернулся к Кириллу.
— Сын, я обязан был вмешаться сразу. Но промолчал. Прости меня. Завтра без твоего разрешения туда никто не сунется, я поговорил. Маме прямо сказал: дача твоя, и на этом точка.
Кирилл ничего не ответил. Я очень хотела поверить мужу, закрыть этот страшный день и хотя бы немного выдохнуть. Мы легли спать, оставив папку с документами на кухонном столе.
Утром, в половине восьмого, позвонил сосед по даче, Олег Викторович. У ворот, по его словам, стоял грузовой фургон. Рядом крутились свекровь, Оксана и двое грузчиков с мебельными ремнями. Рабочие уже спрашивали, куда выносить старый стол.
Владимир сразу набрал мать. Та уверяла, что приехала «просто посмотреть», хотя машина никуда от калитки не уезжала. Кирилл молча взял ключи.
— Я поеду, — сказал он. — Не для драки. Просто не позволю вскрывать дом и выкидывать дедовы вещи.
Владимир сказал, что едет с нами. Кирилл не стал спорить, но всю дорогу смотрел в окно и молчал. Я сидела рядом и только надеялась, что у калитки никто не сорвётся на крик.
Перед запертой калиткой
Фургон действительно стоял у обочины. Один грузчик сидел на подножке и листал телефон, второй держал в руках свернутые ремни. Оксана о чём-то резко спорила с соседом: тот отказался давать им лестницу. Людмила Павловна тем временем вертела в пальцах старый ключ у замка. Замок, правда, заменили ещё весной — после поломки.
Увидев Кирилла, она сразу вскинулась:
— Опять замок сменили! Сколько можно издеваться? При живом Анатолии я сюда заходила когда хотела!
— Сегодня я никого не собирался пускать, — ровно сказал Кирилл. — Вы знали, что я против переезда. Зачем всё равно приехали?
— Потому что это дом семьи, — резко вмешалась Оксана. — Здесь наш отец жил. И мама имеет полное право здесь находиться. Перестань строить из себя хозяина.
Один из рабочих, наконец поняв, что дело пахнет конфликтом, спросил, на кого оформлен участок. Кирилл открыл на телефоне сведения о зарегистрированном праве и спокойно объяснил: никаких работ он не заказывал, входить в дом не разрешает и выносить оттуда вещи тоже не позволит.
Грузчик сразу отступил. Он сказал, что в чужие имущественные споры не лезет, и убрал ремни в машину. Оксана тут же начала требовать вернуть аванс, но водитель только развёл руками: разбираться надо с тем, кто оформлял перевозку. На участок фургон так и не заехал.
Людмила Павловна побледнела от злости.
— Я тебя сколько раз на этой даче кормила! Анатолий с тобой носился, будто других внуков у него не было. И теперь ты меня за порог не пускаешь? Совесть у тебя вообще осталась?
— Я никого отсюда не выгонял, — ответил Кирилл, хотя было видно, как ему тяжело держаться спокойно. — Это вы решили поселиться здесь без моего согласия и вынести дедовы вещи. Вчера… — он на секунду замолчал, словно собираясь с силами для следующих слов.