Силуэт был тот же самый. Та же куртка, та же фигура. Только смотрел он вовсе не на урожай — его внимание было приковано к земле у самой границы участков.
Оксана приблизила изображение. Теперь стало видно отчётливее: в руке у мужчины телефон, направленный вниз, будто он что‑то фиксирует — снимает или записывает. Почва вдоль забора выглядела свежевскопанной, причём не просто рыхлой, а прорезанной ровными, глубокими полосами, слишком аккуратными для обычной прополки.
Она сохранила фотографию и долго не могла отвести от неё взгляд.
В воскресенье Мирослава копалась в своём малиннике — вырезала сухие побеги, складывала их в сторону. Оксана подошла к сетчатому забору, разделявшему участки.
— Мирослава, ты знаешь сына Тетяны?
Та подняла голову и прищурилась от солнца.
— Игоря? Видела несколько раз. А что?
— Он приходил на прошлой неделе. Стоял у моего забора с рулеткой.
Мирослава ничего не ответила сразу. Продолжила молча собирать ветки, будто не расслышала. Оксана ждала.
— Мирослава, — повторила она тише.
— Что тебе?
— Ты ведь что‑то понимаешь. Скажи прямо.
Повисла пауза. Наконец соседка выпрямилась, сняла перчатки и медленно стряхнула с них пыль.
— Точно утверждать не стану, — проговорила она осторожно. — Видела кое‑что странное, но решила, что, может, себе надумала. Не хотелось вмешиваться.
— Мне нужно знать.
— Когда ты в правление последний раз заходила?
Оксана задумалась. В правлении она не появлялась, пожалуй, больше года. Там по‑прежнему хозяйничал Олег Иванович — обстоятельный председатель, любитель долгих разговоров ни о чём. Взносы она передавала через сына, с документами всё было спокойно — причин идти не находилось.
— Давно, — призналась она.
— Сходи, — коротко сказала Мирослава. — Просто уточни, нет ли по твоему участку каких‑нибудь заявлений.
— Заявлений? О чём ты?
Но соседка уже снова занялась ветками.
— Я могу ошибаться. Сходи и сама всё узнаешь.
Во вторник Оксана отправилась к Олегу Ивановичу. Тот сидел в своём вагончике, перебирал бумаги и пил чай. Увидев её, оживился, стал рассказывать о планах на будущий сезон, о новом шлагбауме у въезда. Она терпеливо дождалась, пока он закончит.
— Олег Иванович, по моему участку ничего не подавали? Жалоб, заявлений?
Он резко замолчал и внимательно посмотрел на неё.
— А ты уже в курсе?
У Оксаны неприятно сжалось внутри.
— В курсе чего?
Председатель помедлил, потом поднялся, достал из шкафа папку.
— В августе поступило обращение. От Тетяны Архиповны. Речь о межевой линии между вашими участками. Она утверждает, что исторически граница проходила иначе и что полоса земли вдоль забора, со стороны её владений, фактически всё это время обрабатывалась ею. Вот документы.
Оксана взяла листы. Текст был составлен безупречно — со ссылками на статьи, с точными юридическими формулировками. Упоминались «сложившийся порядок пользования», «фактическое владение», необходимость уточнения границ.
Речь шла именно о той полосе — узкой ленте земли вдоль забора, которую Тетяна три года заботливо поливала и рыхлила.
— Я ничего об этом не знала, — сказала Оксана глухо.
— Я полагал, вы решили всё между собой, — пожал плечами Олег Иванович. — Тетяна уверяла, что ты поставлена в известность.
— Нет, — тихо ответила она. — Меня никто не ставил.
Вечером она позвонила племяннику.
Павло занимался юриспруденцией — не узкопрофильной земельной, но опыта ему хватало. Он выслушал внимательно, попросил прислать фото заявления. Через двадцать минут перезвонил.
— Тётя Оксана, это вполне рабочая схема. Называется приобретательная давность через фактическое пользование. Если человек открыто, непрерывно и добросовестно пользуется чужой собственностью определённый срок, он может претендовать на её оформление на себя. Три года при ряде условий — достаточный период.
— Она просто поливала мои грядки…
— Именно. Поливала, рыхлила, демонстрировала, что ухаживает. А судя по фото, ещё и фиксировала это. Мужчина с рулеткой — скорее всего, не случайный гость. Я поискал: Игорь Костромин. Работает в фирме, которая сопровождает сделки с землёй, специализируются на спорных межеваниях.
Оксана молчала.
— Я приеду в субботу, — продолжил Павло. — До этого никаких разговоров, никаких выяснений отношений. Веди себя так, будто ничего не происходит.
Оказалось, притворяться гораздо сложнее, чем она думала.
В четверг Тетяна постучала в калитку — принесла кабачки, «чтобы не пропали». Стояла, как обычно, в своём сером жилете, с хозяйственной сумкой, улыбалась по‑соседски. Оксана взяла овощи, ответила улыбкой и сама предложила зайти на чай.
Они сидели за столом. Оксана смотрела на соседку — на её спокойное лицо, на руки, обхватившие кружку, на привычные, почти родные черты — и никак не могла совместить эту картину с аккуратными юридическими формулировками из папки председателя и с ровными полосами вскопанной земли у забора. В голове крутилась одна мысль: как можно три года приходить, говорить о погоде, делиться рассадой — и при этом шаг за шагом готовить совсем другой план.
