Архивной тётенькой на подхвате — примерно так, похоже, теперь выглядела моя должность в его глазах.
После планёрки Илья остановил меня в коридоре. Стоял расслабленно, ладони спрятал в карманы, на запястье поблёскивали дорогие часы.
— Марина Викторовна, подготовьте мне сверку по актам за прошлый год. К пятнице.
— Сколько актов?
— Сто двенадцать.
— К пятнице — это через три дня.
— Значит, уложитесь. Вы ведь человек опытный.
Он усмехнулся и пошёл дальше, даже не обернувшись.
Сто двенадцать актов за трое суток. А каждый акт — это не просто пролистать страницу. Нужно поднять договор, сверить суммы, проверить реестр, сопоставить позиции. Если работать без остановки, на один уходило минимум двадцать минут. В сумме — тридцать семь часов чистой работы. На три дня это выходило больше двенадцати часов ежедневно.
Я закончила за два дня. И не допустила ни одной неточности.
Два дня подряд я сидела по тринадцать часов. Приходила к семи утра, уходила около восьми вечера. Спина гудела, глаза резало от мелкого шрифта, пальцы к вечеру не слушались.
В среду утром я положила готовую папку ему на стол. На сутки раньше назначенного срока.
Илья даже головы не поднял.
— Оставьте, — бросил он, что-то пролистывая в телефоне. — Посмотрю.
Он так и не посмотрел.
Папка три недели пролежала у него на подоконнике. Я замечала её всякий раз, когда проходила мимо его кабинета.
Семь планёрок подряд я сидела в дальнем углу и слушала, как Илья рассуждает о своём «современном взгляде» и «новом управленческом подходе». Семь раз наблюдала, как он нервно вертит часы на руке, когда Максим Олегович задаёт вопросы, на которые нельзя ответить общими фразами.
На четвёртой планёрке, в начале ноября, он произнёс слова, которые будто застряли где-то под рёбрами.
— Сотрудники с большим стажем порой мешают развитию. Это естественно. Компанию двигает вперёд свежая кровь.
Моё имя он не произнёс. В мою сторону даже не взглянул. Но все девять человек в комнате прекрасно поняли, кого он имеет в виду. Ирина Михайловна опустила глаза. Роман коротко кашлянул. Ольга уткнулась в блокнот.
А я сидела неподвижно и молчала. Ровно, спокойно. За двадцать пять лет я усвоила простую вещь: молчание тоже может быть инструментом, если правильно им пользоваться.
После планёрки ко мне подошла Ирина Михайловна.
— Марина, ты правда собираешься это глотать?
— А что, по-твоему, мне делать, Ирина? Устроить скандал? Написать служебную жалобу?
— Ну хотя бы поговори с Максимом Олеговичем.
— Максим Олегович сам поставил его на эту должность.
Я вернулась в свой кабинет, села за стол и открыла новую папку.
Мне передали три проекта по внутренней документации. Среди них была сметная часть для тендера «ЮжСтройИнвест». Контракт небольшой — восемь миллионов. Илья отдал его мне именно потому, что не считал важным. Обычная бумажная возня. Подходящее занятие для старой сотрудницы.
Я взяла этот тендер и сделала его так, как привыкла делать любую работу.
Каждую цифру перепроверила по три раза. Каждый индекс пересчитала вручную. Каждое обоснование оформила так, чтобы у заказчика не осталось ни одного повода задать уточняющий вопрос.
Три недели почти без передышки. Каждый вечер — до восьми. Иногда до девяти. Домой я приходила поздно, ужинала уже ближе к десяти и засыпала около полуночи.
Ольга дважды оставалась вместе со мной. Помогала сводить таблицы.
— Марина Викторовна, зачем вы так выкладываетесь? Контракт же маленький. Никто этого даже не заметит.
— Маленьких контрактов не существует, Ольга. Бывает мелкое отношение к работе. А вот так работать я не умею.
В ноябре на общем сервере мне попалась одна деталь.
Илья скопировал мои расчётные шаблоны из старых проектов. Забрал таблицы, которые я собирала для прежних контрактов: формулы, структуру, даже названия колонок. Всё полностью, без изменений. И перенёс это в свой «ГрадСервис».
Только коэффициенты он не пересчитал. Индексы за две тысячи двадцать третий год оставил прежними, хотя уже шёл две тысячи двадцать пятый. Базовые цены не обновил. Территориальные поправки вообще не применил.
Любой инженер-сметчик, проработавший хотя бы пару лет, увидел бы ошибку мгновенно. Но у Ильи за плечами было три месяца практики и диплом MBA, где, видимо, не объясняют, как считать индексы.
Ольга заметила это раньше меня.
— Марина Викторовна, он взял ваш файл. Я зашла на сервер за шаблоном, а там его исправления прямо поверх вашей таблицы. Он даже название файла не сменил. Только дату переставил.
— Я знаю.
— И что теперь? Вы промолчите?
— А что я должна сказать, Ольга? Он руководитель отдела. Формально он имеет право пользоваться нашими файлами.
Ольга смотрела на меня с явным недоумением. Да и я сама не до конца понимала, что именно во мне тогда происходило. Только в нижнем ящике моего стола лежала папка с сорока двумя актами. Я помнила о ней каждую минуту. Двадцать пять лет работы. Каждый документ подписан. Каждый объект сдан.
Это были не просто бумаги. Это была моя профессиональная жизнь.
В декабре Илья снял с меня квартальную премию. В служебной записке стояла сухая формулировка: «сотрудник не привлечён к ключевым проектам компании».
Сумма была для меня значительной — тридцать две тысячи гривен.