— Да нормальный у нас график… — вяло пробормотал Дмитрий, явно надеясь обратить всё в безобидную шутку, и торопливо сделал глоток минералки.
Надежда Сергеевна театрально вздохнула и даже ладонь к груди прижала, будто разговор причинял ей почти физическую боль.
— Ой, Ольга, ну зачем ты так, к чему эти подробности, — сладким, тягучим голосом вмешалась свекровь, при этом с очевидным удовольствием подбрасывая в костёр новую щепку. — Просто наша Ирина очень… практичная. Рациональная до невозможности. Мы-то с тобой люди другие: если родным надо — последнее снимем, всё в семью, всё ради близких. А у неё склад характера иной. Там каждая копейка гривну сторожит, а чужие трудности — это уже не её забота.
Ирина наблюдала за этим домашним спектаклем почти отстранённо, с холодным любопытством человека, который изучает предсказуемую, но неприятную сцену. Причина, по которой её называли «душной», конечно, не имела никакого отношения ни к уборке, ни к календарям, ни к порядку в шкафах. И Ольга, раз уж публика была собрана, не преминула выложить на стол главный козырь.
— Ну да, рациональности у нас через край! — презрительно хмыкнула золовка. — Мам, ты помнишь, как я всего-то попросила у нашей Душки маленькое одолжение? Мне нужна была временная регистрация в их новой квартире, просто чтобы прикрепиться к нормальной поликлинике. И что я услышала? Часовую лекцию с юридическими терминами, рисками и последствиями. С таким видом, будто я пришла в их ипотечную двушку всей цыганской роднёй прописываться и потом через суд комнаты делить. Вот это уровень подозрительности!
— Да что уж теперь про регистрацию вспоминать, Ольга, — тут же подхватила Надежда Сергеевна скорбным голосом, переведя на Дмитрия взгляд страдалицы. — Я ведь тоже просила Дмитрия оформить кредит на твою учёбу. Сумма-то смешная — какие-то сто двадцать тысяч гривен. Но нам быстро объяснили, что мы не семья, а финансовая бездонная яма, и со своими долгами обязаны разбираться самостоятельно. Ничего, переживём. Мы люди простые, гордиться нам нечем. Подумаешь, родной брат сестре не помог. Зато у жены в таблице всё красиво сошлось.
Ирина повернула голову к мужу. Вот сейчас ему следовало бы хотя бы раз открыть рот и произнести две очевидные вещи: квартиру она купила на деньги, отложенные ещё до брака, а долги Ольги появились не из-за дипломов и учебников, а из-за брендовых сумок, салонов и вечного желания жить не по средствам. Но Дмитрий выбрал привычный путь — сделать вид, будто ничего особенного не происходит, и спрятаться за натянутой улыбкой.
— Девочки, ну правда, давайте без этих старых историй, — выдавил он, улыбаясь так неестественно, словно его поставили в витрину вместо манекена. Пальцы его ещё сильнее стиснули колено Ирины. — У нас же праздник. Оль, лучше тост какой-нибудь скажи за здоровье. Ир, ну улыбнись ты. Они же не со зла, просто у них манера такая.
После этих слов всё окончательно встало на свои места. Никаких иллюзий у Ирины больше не осталось. Дмитрий не пытался остановить травлю и не собирался защищать жену. Ему было удобнее бросить её на растерзание собственной семье, чем рискнуть образом хорошего сына и послушного брата. Ирина едва заметно кивнула — не ему, скорее своим мыслям. Для себя она уже поставила точку в этом вечере. Пора было заканчивать представление.
К столику почти бесшумно подошёл официант и начал выставлять десерты: пахлаву с мёдом, воздушные меренговые рулеты, чайники с ароматными травяными настоями. Ольга, окончательно опьяневшая не столько вином, сколько ощущением полной безнаказанности, лениво откинулась на спинку дивана. Ей явно казалось, что ситуация принадлежит ей целиком: она задаёт тон, остальные смеются, а невестка молчит и терпит.
— Душка, салфетки передай, — громко распорядилась золовка с откровенно барской интонацией, ткнув ухоженным пальцем в другой конец стола. — А то сидишь с таким трагическим лицом, будто тебе счёт за весь банкет принесли и уже заставляют почку продавать. Расслабься хоть немного, улыбнись. Праздник же всё-таки!
Ирина не двинулась с места. Она не потянулась за салфетками, не стала изображать улыбку и не попыталась сгладить неловкость привычной шуткой. Просто спокойно отодвинула от себя тарелку. Рядом Дмитрий будто уменьшился в размерах, втянул голову в плечи, ожидая, что жена, как обычно, заговорит тихо. Но Ирина не собиралась переходить на шёпот. Её голос прозвучал ровно и отчётливо — именно так она разговаривала на работе с самыми сложными клиентами.
— Ольга, — произнесла она так ясно и жёстко, что шум за их столом оборвался мгновенно, словно кто-то выключил звук. — За этот вечер ты уже в третий раз называешь меня этим словом. Объясни, пожалуйста, мне и всем присутствующим, в чём именно заключается твоя шутка?