Гулкий шум грузинского ресторана удачно изображал уютное семейное застолье: разговоры сливались в тёпкий фон, пахло специями и жареным мясом. Официант как раз поставил посреди просторного стола раскалённую глиняную кеци, где аппетитно шипело оджахури.
— Ох, наконец-то принесли горячее! — всплеснула ладонями Надежда Сергеевна, свекровь Ирины. — Дмитрий, сынок, выбери сестре самый хороший кусочек. Ты ведь у нас мужчина в доме, всех кормишь, за всех платишь.
Тридцатиоднолетняя Ирина, руководитель проектов в крупной финтех-компании, по привычке сделала вид, что не услышала укола. Ужин оплачивался с их с Дмитрием общего семейного счёта, но в представлении свекрови добытчиком мог быть только её сын. Ирина уже потянулась к салфеткам, когда сквозь ресторанный гомон прорезался резкий звон стекла.
Это Ольга, двадцативосьмилетняя сестра Дмитрия с идеальным маникюром и столь же устойчивым отсутствием работы, с нарочитой торжественностью постукивала десертной вилкой по круглому бокалу с янтарным саперави. В её взгляде сверкало особое злорадное оживление человека, который долго вынашивал гадость и наконец получил публику.
— Семья, минуточку внимания! — объявила Ольга так громко, чтобы услышали не только за их столом, но и поблизости. Потом она повернулась к жене брата, растянув губы в приторной, тщательно отрепетированной улыбке. — Я тут размышляла… Вы вообще представляете, как трудно общаться с человеком, который всё и всегда держит под контролем? Я Дмитрию звоню, а он шёпотом: «Ирина работает», «Ирина отдыхает», «Ирина расписание составила». Не жена, а надзиратель какой-то.
Она выдержала короткую паузу, явно смакуя наступившую за столом неловкую тишину.
— В общем, Ирочка, я решила: буду теперь называть тебя Душка. Согласись, слово «душнила» звучит грубовато. А я всё-таки не хамка. Зато «Душка» — мягко, мило, почти по-семейному. Хотя смысл, если честно, тот же самый. Только ты не обижайся, дорогая, мы же любя!
На секунду все будто замерли. Затем тишину рассёк довольный, присвистывающий смешок Надежды Сергеевны.
Под столом ладонь Дмитрия предупреждающе опустилась Ирине на колено. Блестящий IT-архитектор, способный закрыть любую дыру в сложном коде, совершенно терялся перед материнским недовольством. Он придвинулся ближе, всем телом передавая ей беззвучный приказ: молчи.
— Просто улыбнись и ничего не говори, — быстро, горячо прошептал он ей прямо в ухо. — Прошу тебя, Ир. У мамы с утра давление скачет. Ольга работу ищет, вся на нервах. Сказала глупость — и забудем. Только не начинай, не устраивай сцену перед официантами.
Ирина не расплакалась, не вспыхнула и не стала хлопать ладонью по столу. Она осталась внешне абсолютно спокойной. Годы работы с чужими срывами и авралами научили её не расходовать силы там, где другие ждут именно взрыва.
Но именно в эту минуту всё стало до неприятного ясным. Без прикрас, без оправданий. Перед ней была не «неудачная шутка», а наглая атака Ольги — и жалкая капитуляция собственного мужа. Унижение жены Дмитрия, похоже, не задевало; он просто позволял родне развлекаться за счёт её самолюбия.
Эта неприязнь возникла не за сегодняшним ужином. Последние полгода Ирина постепенно перекрывала поток бесконечной помощи семье Дмитрия: то деньги, то услуги, то срочные просьбы, то «ну вы же можете». А человек, который перестаёт быть удобным кошельком и бесплатным решателем чужих проблем, очень быстро превращается в главного семейного врага.
Ольга, почувствовав безнаказанность и молчаливое одобрение матери, решила развить успех.
— Дмитрий, я вообще не понимаю, как ты рядом с нашей Душкой выживаешь? — она подцепила вилкой кусочек сулугуни и с фальшивым сочувствием посмотрела на брата. — У вас дома, наверное, шаг вправо, шаг влево — расстрел? Уборка тоже по гугл-календарю? Строго по субботам, с девяти ноль-ноль до девяти пятнадцати, после письменного согласования бюджета на средство для мытья пола?
— Ольга, ну хватит, — неуверенно начал Дмитрий, пытаясь хотя бы изобразить, что останавливает сестру.