на свежие рыбацкие принадлежности и ежемесячные переводы маме — двенадцать тысяч гривен. Причем, как нетрудно догадаться, этой суммы не хватает даже на треть ее годового лечения.
В ресторане повисла такая тишина, что стали слышны не разговоры, а совсем другие звуки: как официант ставит бокал на стойку, как где-то в стороне скрипит стул, как кто-то неловко кашлянул и тут же замолчал. Ирина Михайловна сидела с раскрытым ртом, будто пыталась что-то возразить, но ни одного слова из себя выдавить уже не могла. Вся ее прежняя уверенность, весь этот торжественный тон хозяйки праздника испарились за несколько минут.
Сергей смотрел в стол. Он даже не пытался поднять глаза. Только уши и шея выдавали его с головой: они наливались темно-красным цветом так быстро, словно ему стало нечем дышать.
Первым тишину нарушил Виктор. Он вдруг громко, от души рассмеялся, да так, что на нас обернулись люди за соседними столиками.
— Да уж, Сережа, ты, конечно, даешь! — выговорил он сквозь смех. — Вот это кормилец, вот это глава семьи! Оказывается, иждивенку на себе тянет. Прямо герой нашего времени, ничего не скажешь!
Оксана, видимо, поняла, что семейная легенда о невероятно успешном Сергее рассыпалась прямо на глазах у всех гостей. Она попыталась вернуть разговору хоть какую-то пристойность и заговорила мягко, почти примирительно:
— Мария, ну пойми, мы ведь правда не знали всех этих нюансов. Сергей всегда рассказывал все так уверенно, так красиво… Но зачем было устраивать подобное разбирательство прямо за праздничным столом?
Я медленно поднялась со стула и посмотрела на нее без всякой улыбки.
— Разбирательство, Оксана, — это когда твой брат сидит довольный и молчит, пока его мать унижает женщину, за чей счет живет не только он, но и часть его родни. А я всего лишь озвучила финансовый отчет за год. Очень короткий, между прочим.
После этих слов я достала телефон из сумки. Открыла банковское приложение, перешла в раздел дополнительной карты, оформленной на Сергея, и одним нажатием закрыла ему доступ. Без паузы. Без колебаний.
Почти сразу его мобильный, лежавший на скатерти рядом с арендованными ключами от машины, коротко звякнул. На экран пришло уведомление о блокировке карты.
Сергей резко поднял голову. В его глазах впервые за весь вечер появилось не раздражение и не высокомерие, а самый настоящий испуг.
— Ты что делаешь? — прошипел он тихо, наклонившись ко мне. — Мне завтра аренду за машину платить. И маме деньги переводить.
Я посмотрела на него с самой доброжелательной улыбкой, на какую только была способна.
— Вот и оплатишь. Из своей личной, честно заработанной зарплаты великого добытчика. Ты же у нас взрослый, самостоятельный, сильный мужчина. Уверена, справишься.
Я подозвала официанта и спокойно попросила принести мне отдельный счет — только за те блюда и напитки, которые заказывала лично я. Когда терминал оказался передо мной, я приложила телефон, дождалась подтверждения оплаты и взяла сумочку.
Уже у выхода я обернулась к столу.
— Еще раз поздравляю вас с юбилеем, Ирина Михайловна. Желаю всего самого хорошего. А за этот чудесный праздничный банкет, думаю, с удовольствием заплатит ваш любимый и такой успешный сын.
В гардеробе я забрала пальто и вышла на улицу. Такси подъехало почти сразу. Я села на заднее сиденье, назвала адрес и только пристегнулась, как на экране высветился входящий звонок от Сергея.
Я все же ответила.
Голос у него дрожал. В нем уже не было ни самоуверенности, ни привычной наглости. Только паника, злость и унижение. Он просил, почти умолял разблокировать карту хотя бы на час. Оказалось, на его собственном счете не хватало денег даже на половину ресторанного счета.
— Раздели сумму между всеми гостями, — спокойно сказала я. — Особенно между теми, кто сегодня так искренне восхищался твоими талантами.
После этого я завершила вызов и заблокировала его номер.
В тот вечер Сергею впервые пришлось самому расплачиваться за красивую сказку о великом мужчине-добытчике.