Пауза растянулась до неприятной, почти липкой неловкости. Ее нарушали только приглушенные смешки за соседними столами да редкий звон бокалов. Сергей, будто ничего особенного не произошло, самодовольно усмехнулся, лениво покачивая в пальцах бокал с коньяком, и посмотрел на меня так выразительно, словно без слов приказывал: мол, ну что тебе стоит, подыграй маме, праздник же, неужели трудно подтвердить ради приличия?
Я не стала отвечать сразу. Специально выдержала несколько секунд, глядя сначала на мужа. На человека, который в очередной раз предпочел промолчать, лишь бы не потерять в глазах родни образ великого кормильца. Его молчание было трусливым, привычным и потому особенно оскорбительным. Потом я перевела взгляд на свекровь. Устраивать скандал на юбилее я, конечно, не собиралась. Но когда до меня уже в третий раз дошли пересуды о том, как Сергей якобы героически обеспечивает свою разленившуюся жену, стало ясно: дальше терпеть этот спектакль я не намерена.
— Вы совершенно правы, Ирина Михайловна, — произнесла я спокойно, и даже сама удивилась, насколько ровно прозвучал мой голос. — Пожалуй, действительно пора всем узнать, как именно устроены наши семейные финансы. Тем более я подготовила для вас небольшой подарок. Можно сказать, творческий. Думаю, как бывший старший экономист, вы сумеете оценить его по достоинству.
Я без спешки открыла сумку и достала оттуда плотную кожаную папку. Накануне мы с подругой просидели почти весь вечер: поднимали выписки с моих банковских счетов за последние три года, сводили суммы, распределяли траты по категориям и оформляли все это в понятные таблицы и диаграммы. Я разложила перед собой цветные распечатки, выровняла края листов и подвинула их к Виктору, мужу Оксаны. Он был человеком прямым, всю жизнь проработал главным инженером на заводе и признавал только конкретику, цифры и документы.
Виктор молча вынул из кармана очки, надел их, придвинул бумаги ближе и начал внимательно читать.
— Так, интересно, — протянул он, пробегая глазами по первой странице. — Ежемесячный платеж по ипотеке за квартиру — тридцать восемь тысяч гривен. Плательщик — Мария. Капитальный ремонт кухни и коридора — сто тридцать шесть тысяч гривен. И снова в графе плательщика указана только Мария. Покупка бытовой техники… тоже Мария.
— Это какая-то нелепость! — резко всполошилась Ирина Михайловна. Ее пальцы дрогнули, когда она попыталась выхватить бумаги у зятя. — Тут ошибка! Или кто-то специально все подстроил! Сергей мне совсем другое рассказывал!
— У Сергея, как выяснилось, просто очень развитое воображение, — сказала я и чуть откинулась на спинку стула, наблюдая, как меняются лица за столом. — Виктор, переверните, пожалуйста, страницу. Там указана оплата путевки в профильный кардиологический санаторий для Ирины Михайловны — сорок восемь тысяч гривен. С моего личного счета, разумеется. А дальше идут чеки за импортный лодочный мотор, который мой муж, по его версии, купил на собственные накопления.
Виктор поднял глаза от документов и посмотрел на Сергея тяжелым, прямым взглядом.
— Сережа, а твои деньги тогда где, позволь спросить? — спросил он негромко, но так, что за столом это услышали все.
— А скромные доходы нашего великого добытчика, — я указала пальцем на крошечный серый сектор в круговой диаграмме, — как видите, уходят вовсе не на семью, а исключительно на его личные расходы.