— Давайте там шевелитесь, освобождайте веранду! Мы уже почти до поселка доехали, минут через двадцать будем у вас, — бодро, с интонацией победоносного главнокомандующего, разнесся из динамика голос старшего брата моего мужа. — Марина после дороги хочет, чтобы гамак повесили в тени, мангал нормально разожгли, а баню к вечеру как следует натопили. Так что встречайте дорогих гостей!
Андрей говорил так уверенно и непринужденно, будто наш дом за городом давно был внесен в какой-то особый список его личных мест отдыха, куда он имел право заявляться без предупреждения и с полным пакетом пожеланий. Я даже на миг застыла, сжимая в руках кухонное полотенце. Телефон Дмитрия лежал на столе, громкая связь была включена, и каждое слово его родственника отчетливо отскакивало от свежих сосновых стен нашей летней кухни.
Причем самое любопытное заключалось в том, что примерно за час до этого звонка Андрей уже успел отправить моему мужу сообщение. Не просто короткое: «Мы приедем», а целый подробный список условий. Выглядел он примерно как райдер избалованной звезды перед концертом: баню растопить посильнее, уголь купить именно березовый, любимый гамак не занимать, Марина жирного сейчас не ест, поэтому ей нужен отдельный куриный шашлык, а Оксане обязательно обеспечить хороший интернет, потому что она собирается выходить в прямой эфир для своих подписчиков.
Я мельком прочитала это послание через плечо Дмитрия и сразу поняла: к нам едут не родные люди, соскучившиеся по спокойному общению и семейному вечеру. На наш участок двигалась настоящая выездная инспекция по проверке качества бесплатного отдыха на природе, желательно с сервисом уровня дорогого загородного комплекса. Скандалы я устраивать не любила и никогда не считала их эффективным способом защиты. Моими средствами всегда были холодная голова, безупречно вежливая улыбка и полное отсутствие чувства вины там, где кто-то пытался нагло сесть мне на шею.
В это время на плите, в тяжелой чугунной кастрюле, медленно доходила мясная солянка. Получилась она именно такой, как я люблю: густой, насыщенной, с аппетитным янтарным блеском на поверхности. В крепком ароматном бульоне томились сразу четыре вида копченостей, отдавая ему свой глубокий дымный вкус. Рядом плавали плотные бочковые огурчики, спелый лимон делился золотистым соком, а темные маслины красиво поблескивали сверху.
Запах над участком стоял такой, что, кажется, даже соседские коты начали собираться у забора в почти дисциплинированную очередь, надеясь получить хотя бы ложку. Эту солянку я готовила только для нас с Дмитрием. Мы собирались спокойно посидеть вдвоем и отметить наконец-то завершенный ремонт на открытой веранде, который тянулся дольше, чем мы рассчитывали. Но родственники Дмитрия, обладавшие каким-то удивительным внутренним датчиком на чужой уют, решили, что наши планы можно легко подвинуть ради их внезапного визита.
Каждое их появление у нас напоминало налет саранчи, только с дорогими сумками, модными очками и громкими рассуждениями о собственном тонком вкусе. Это была особая порода людей: на зарубежные курорты они могли летать по несколько раз в год, не считая трат и не отказывая себе в удовольствиях, но к близким приезжали с принципиально пустыми руками. Их высадка из автомобиля на нашей территории неизменно превращалась в маленькое стихийное бедствие.
В прошлый раз они привезли с собой, по сути, только огромные запросы и один-единственный авокадо — слегка помятый, грустный и явно переживший непростую дорогу. Марина вручила его мне прямо на пороге с таким видом, словно передавала редкий деликатес. При этом она многозначительно заметила, что это очень полезный продукт для легкого салата, ведь они сейчас придерживаются новой модной системы питания.
Правда, уже через пару часов эта система питания никак не помешала Марине почти в одиночку расправиться с внушительным куском запеченной фермерской свинины. Ела она с завидным аппетитом, но при этом не забывала подробно комментировать, что мясо, по ее мнению, вышло чуть суховатым, а обстановка нашей любимой дачи в целом, конечно, милая, но выглядит слишком простой и по-деревенски незатейливой.