— Спасибо, что всё-таки приехала, — сказал он почти шёпотом. — Только умоляю, не начинай с ним сейчас. Ради меня он позвал сюда половину гостей.
— Ради себя, Дмитрий. Не ради тебя.
Брат коротко выдохнул и оглянулся, будто боялся, что их услышат.
— У него в понедельник переговоры с Сергеем. Если договорятся, я зайду в этот проект на правах совладельца. Понимаешь, что это значит? Мы уже оплатили оборудование и оформили аренду старого павильона. Отец говорит, без этого соглашения придётся всё поставить на паузу.
— А ты сам документы смотрел? Не со слов отца?
— Смотрел, Марина. Там всё в порядке. Просто дай ему сегодня спокойно провести вечер.
Марина перевела взгляд на белую коробку с инициалами молодожёнов, установленную возле сцены. На крышке лежали два обручальных кольца: их на время убрали с подноса, чтобы не мешать фотографу. Потом она заметила свой столик. Точнее, место, где должна была лежать карточка с её именем. Рядом с табличкой «Марина Бурова» уже стояла чужая сумочка, а официант раскладывал приборы для супруги одного из отцовских партнёров.
Молодой фотограф в сером пиджаке попросил родных встать у стены, обшитой зелёными панелями. Виктор Андреевич тут же принялся распоряжаться: Дмитрия с Алиной поставил в середину, Ольгу Михайловну — рядом с ними, сам вышел чуть вперёд. Марине он указал на самый край.
— Стань там. И, пожалуйста, без кителя. На семейной фотографии лишние акценты ни к чему.
— Какая разница, в чём я буду на снимке?
— Это свадьба, а не твоя служебная презентация. Гости должны видеть семью, а не твои профессиональные амбиции.
Фотограф успел поднять камеру для пробного кадра, но Марина отошла ещё до щелчка затвора. Отец только пожал плечами — с таким выражением, будто именно этого от неё и ожидал.
— А где моё место за столом? — спросила она.
Виктор Андреевич повернулся к ней, не пытаясь скрыть раздражение.
— Тебе накрыли у окна. Рядом со служебным столом. Там будет тише.
Сказано это было настолько обыденно, что Ольга Михайловна опустила глаза, а Дмитрий молча взял Алину под локоть и увёл в сторону. На карточке возле окна значилось не «Марина Бурова», а «капитан М. Бурова». Отец даже не счёл нужным вспомнить, какую фамилию она носит уже десять лет.
У этого столика расположили кофейную станцию. На узкой полке стояли сахарницы, рядом на крючке болталось полотенце для официантов. Марина вдруг вспомнила, как в детстве отец заставлял её сидеть отдельно от взрослых, пока она не запомнит названия всех речных створов. Тогда всё это казалось почти игрой. Теперь он снова отодвигал её в сторону, только игра давно закончилась.
Она провела ногтем по краю карточки, оставив на плотной бумаге тонкую светлую дугу. Уже сделав шаг к выходу, Марина задержалась возле стойки с клубными буклетами. На глянцевой обложке был изображён причал, две белые яхты и крупная надпись: «Новая речная школа Буровых». Она взяла верхний экземпляр и раскрыла его.
На третьей странице оказалась её фотография в белом кителе. Снимок сделали три года назад, сразу после её первого выхода на учебное судно. Под фотографией было напечатано: «Марина Бурова, капитан и консультант семейного проекта, поддерживает программу развития яхт-клуба».
Ни разрешения, ни самой фотографии она не давала. Ещё месяц назад Марина прямо сказала отцу, что не станет частью его рекламной кампании. В ответ он лишь отмахнулся:
— Не придумывай лишнего. Мы же семья.
Теперь её имя лежало на каждом столе — рядом с чужими тарелками, бокалами и рассадочными карточками.
Марина вышла на террасу. Внизу рабочие крепили катер к кнехту, канат с сухим скрипом тёрся о металл. От воды поднималась влажная прохлада; за весь вечер это был первый запах, который она по-настоящему ощутила. Телефон в её ладони коротко дрогнул. Помощница написала, что адмирал Сергей приехал раньше и после семи будет ждать у пирса.
Марина набрала: «Я не смогу подойти». Палец замер над кнопкой отправки. Проще всего было уйти, не портить Дмитрию праздник и оставить Виктору Андреевичу его буклеты, его рассадку, его выстроенный семейный портрет. А потом отец скажет гостям, что дочь снова подвела, и ему поверят — потому что у неё опять не хватило выдержки остаться.
Она стёрла сообщение и напечатала новое: «Буду через двадцать минут. Встреча по учебной программе состоится без представителей клуба».