Позже, уже вечером, они с Андреем устроились на старой лавочке возле дома. День окончательно выдохся, солнце скрылось за линией деревьев, и в воздухе стоял густой запах нагретой травы, садовых цветов и влажной земли. Над крышей медленно темнело небо, одна за другой проступали первые звёзды.
— Может, к озеру сходим? Искупаемся? — предложил Андрей, потянув ворот футболки. — Я весь липкий после жары.
— Пойдём, — без долгих раздумий согласилась Наталья.
Озеро встретило их почти полной неподвижностью. Вода лежала ровно, как тёмное стекло, а кусты на дальнем берегу бросали на неё густую тень, отчего поверхность казалась почти чёрной. Вокруг будто всё притихло: ни голосов, ни машин, только где-то в траве стрекотали кузнечики.
Андрей быстро стащил футболку, потом джинсы и, разбежавшись, нырнул в воду так ловко, что брызги едва поднялись. Через несколько секунд он вынырнул, откинул мокрые волосы со лба и жестом позвал Наталью к себе.
Вода оказалась неожиданно ласковой, прогретой за день. Наталья не стала возвращаться за купальником, просто вошла в озеро и поспешила к мужу, чувствуя, как тёплая гладь поднимается всё выше. Когда она остановилась напротив Андрея, вода уже доходила ей почти до плеч. Он был выше, его грудь оставалась над поверхностью, и в бледном лунном свете на коже тускло мерцали капли.
— Ну что? — тихо спросил он.
— Чудесно, — ответила Наталья и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Андрей вдруг подхватил её на руки и закружил, вздымая вокруг целые веера воды. Наталья рассмеялась — звонко, легко, почти по-девичьи. Всё, что давило на неё последние дни, отступило куда-то далеко. Остались только ночь, тёплое озеро, крепкие руки мужа и ощущение, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.
В город они вернулись уже в воскресенье под вечер. После дачной тишины шум улиц показался слишком резким: гудели машины, хлопали двери подъезда, где-то спорили соседи. Но Наталья была спокойнее. Тему беременности Алины они с Андреем больше не поднимали — не потому, что забыли, а потому, что оба поняли: решение уже принято, и теперь нужно не спорить, а помогать.
Свадьбу сыграли тихо. Без пышного застолья, без толпы дальних родственников и случайных знакомых — собрались только самые близкие. Молодые поселились отдельно и, на первый взгляд, держались неплохо. Наталья то и дело порывалась отвезти им кастрюлю супа, котлеты или домашнюю выпечку, но Андрей мягко останавливал её.
— Дай им самим научиться, — говорил он. — Иначе они так и не поймут, что семья — это не только красивые фотографии.
Алина всё-таки поступила, какое-то время исправно ходила на пары и держалась почти до самых родов. Сессию, правда, уже не сдавала. Сын появился на свет легко и быстро, словно и сам торопился поскорее познакомиться с этим шумным миром.
Однажды вечером, примерно через два месяца после рождения малыша, Наталье позвонил Дмитрий. Голос у него был сорванный, испуганный.
— Наталья Сергеевна, вы не могли бы приехать? Алина ушла, а Егор орёт без остановки. Я уже не знаю, что делать, никак не могу его уложить…
Наталья побледнела и сразу обернулась к мужу:
— Андрей, собирайся. Поехали. Там что-то случилось.
Плач ребёнка они услышали ещё на лестничной площадке. За дверью квартиры малыш заходился так надрывно, что у Натальи сжалось сердце. Дмитрий открыл им почти сразу: растрёпанный, бледный, с растерянными глазами, будто за эти несколько часов успел прожить целую жизнь.
Наталья, не раздеваясь, прошла в комнату, взяла внука на руки, прижала к себе, стала тихо укачивать. Но Егор продолжал кричать, красный, мокрый от слёз и совершенно измученный.
— Я ему подгузник поменял, честно, — торопливо объяснял Дмитрий. — Не понимаю, почему он не успокаивается.
— Он есть хочет, — коротко сказала Наталья. — Алина давно ушла?
— В холодильнике молоко есть, сцеженное! — вдруг спохватился парень.
— Тогда грей быстрее. Только не кипяти. И шевелись, пока он себе пупочную грыжу не накричал.
Не сразу, но бутылочку малыш всё-таки взял. Сначала жадно, захлёбываясь, потом медленнее. Постепенно его крик сменился всхлипами, веки начали тяжелеть, и вскоре Егор уснул у Натальи на руках, уткнувшись щекой в пелёнку.
Они сидели на кухне, когда вернулась Алина. Увидев мать, она остановилась в дверях и виновато опустила глаза.
— Где ты была? — Наталья не выдержала первой. — Как можно просто уйти и оставить ребёнка?
— Я устала, мам… — губы Алины задрожали. — Я больше не могу. Он всё время плачет, я не сплю, ничего не успеваю…
— Значит, устала? — Наталья резко вдохнула, но тут же заставила себя смягчиться. — А ведь ты убеждала меня, что готова ко всему. Ладно. Сейчас трудно, я понимаю. Нужно пережить этот период, потом станет легче.
Она подошла и обняла дочь — уже не сердито, а крепко, по-матерински.
— Только больше так не делай. Не убегай молча из дома. Если чувствуешь, что не справляешься, звони мне. В любое время, слышишь?
По дороге домой Андрей, будто нарочно, спросил с прежней лёгкой улыбкой:
— Ну что, куда поедем отдыхать? Пора бы уже отпуск планировать.
Наталья посмотрела на него с изумлением:
— Ты издеваешься? Как мы их сейчас одних оставим? Вот Егор немного подрастёт…
Андрей рассмеялся, и через пару секунд Наталья тоже не удержалась. Смех получился усталый, но тёплый.
Да, молодость часто бывает эгоистичной. В юности кажется, что всё решается одним желанием, что любовь справится с бытом, бессонными ночами и страхами. Они ещё не знают, что жизнь устроена сложнее. А может, и хорошо, что не знают заранее всего — иначе кто бы решался на важные шаги?
Отдохнуть можно и на даче. Главное — чтобы все были живы, здоровы и по-своему счастливы. А если единственный ребёнок уверен, что его счастье — в раннем браке, семье и малыше, значит, это его дорога. Родителям остаётся идти рядом, не заслоняя собой путь.
«Незапланированный ребёнок не становится от этого нежеланным. Просто жизнь решила вручить тебе новый смысл чуть раньше, чем ты сама собиралась его принять».
Мария и Екатерина, «Мама на высоте»
«…единственным ярким пятном оставался весёлый розовый плакат с надписью сверху: “Беременность — естественное состояние женщины”. Значит, всё это время я существовала в каком-то неестественном?»
Наталья