Именно так, как ты сам и хотел.
Дмитрий не ответил сразу. Пауза затянулась настолько, что в тишине отчетливо стало слышно мерное тиканье стареньких часов на полке — тех самых, которые им когда-то подарили на свадьбу.
— У меня таких денег нет, — наконец глухо произнес он, будто слова приходилось выталкивать силой. — Ты прекрасно знаешь, я на лодку откладывал. И вообще… это как-то не по-семейному.
— Надо же, — Мария чуть приподняла бровь, ирония в ее голосе стала почти осязаемой. — Значит, требовать часть квартиры, к которой ты финансово не приложился вообще никак, — это по-семейному. А когда речь заходит о том, чтобы оплатить свою долю расходов, сразу начинается жестокость и бессердечие. Ты уж выбери, Дмитрий: ты у нас совладелец или просто опытный жилец на полном обеспечении.
В этот момент у Оксаны зазвонил телефон. Девушка глянула на экран, нахмурилась и вышла в коридор. Вернулась она меньше чем через минуту — заметно побледневшая, притихшая, словно за это короткое время успела услышать что-то очень неприятное.
— Мам… пап… — начала она неуверенно. — Это Кирилл звонил. Его родители решили продать дачу в Киевской области, ту самую, где мы летом отдыхали. И они хотят отдать нам с Кириллом эти деньги на первый взнос за квартиру. Но поставили условие.
— Какое еще условие? — Мария и Дмитрий спросили почти одновременно.
Оксана сжала телефон в ладони.
— Они сказали, что квартира должна быть оформлена только на Кирилла. Потому что деньги их, жизнь длинная, мало ли что может случиться…
Первым вспыхнул Дмитрий.
— Вот это уже ни в какие ворота! — возмутился он. — Ты там кто будешь? На птичьих правах? Как я, что ли?
Мария медленно повернула голову и посмотрела на мужа таким взглядом, что он мгновенно осекся. Краска поползла по его лицу до самых ушей.
— Ну вот, Дима, — тихо сказала она. — Когда ситуация касается не тебя, ты почему-то сразу видишь, где справедливость, а где жадность, прикрытая заботой.
Однако на этом семейная буря вовсе не закончилась. Уже на следующий день Дмитрий в ЦНАП не пошел. Вместо этого он пропал в гараже, а вернулся оттуда с огромным букетом мимозы, которая в апреле выглядела так, будто сама устала от жизни, и с пакетом дорогих конфет.
— Маш, я был неправ, — сказал он, переминаясь у двери. — Завелся, наговорил лишнего. Мужики в гараже мне уши прожужжали: мол, женщины нынче хитрые, надо себя обезопасить. А я и повелся, дурак. Прости меня. Квартира твоя, я и без долей тут как царь живу.
Со стороны могло показаться, что конфликт закрыт. Мария даже позволила себе выдохнуть и решила вечером приготовить что-нибудь вкусное, не из категории «дешево и сердито». Но спокойствие продержалось ровно три дня.
На четвертый в квартиру без предупреждения явилась свекровь — Лариса Викторовна. С двумя чемоданами, прямой спиной и выражением лица человека, который приехал не в гости, а принимать капитуляцию.
— Здравствуй, Машенька, — пропела она, одновременно ловко оттесняя невестку плечом в прихожей. — Слышала, у вас тут семейные преобразования намечаются. Димочка звонил, жаловался, что его притесняют. Вот я и подумала: пора вмешаться старшему поколению и восстановить справедливость. Пока не договоримся, поживу в зале.
Мария застыла с половником в руке. Еще недавно в открытое окно тянуло обычным апрельским ветерком, а теперь в квартире будто начался настоящий ураган. Даже Егор, который обычно не отрывался от компьютера ни при каких обстоятельствах, выключил игру и вышел посмотреть, как открывается новый фронт семейных боевых действий.
Лариса Викторовна приехала не просто так. Помимо чемоданов, она привезла плотную папку с бумагами, о существовании которых Мария до этого дня даже не догадывалась. Как выяснилось, в архивах семьи Дмитрия хранились не только рецепты маринованных огурцов и старые фотографии, но и документы, способные, по мнению свекрови, полностью поменять расстановку сил в этой трехкомнатной квартире.
— Я правильно понимаю, Лариса Викторовна, — Мария поставила половник на блюдце с таким звоном, будто ударила судейским молотком, — вы к нам теперь прибыли как независимый арбитр? Или это гуманитарная миссия из Киева?
Свекровь пальто не сняла. Пальто у нее было неопределенного оттенка, который можно было бы назвать «сдержанный оптимизм». Она уже успела заглянуть в кастрюлю с видом хозяйки, проверяющей качество питания личного состава.
— Я здесь, Машенька, как голос совести, — величественно произнесла она. — Димочка, конечно, бывает несобранным, но душа у него тонкая. А ты на него своими расчетами набросилась, будто бухгалтерская проверка. Разве так в семье поступают?
Дмитрий при виде матери мгновенно стал каким-то меньше. Он попытался боком проскользнуть в комнату, но нарвался на внимательный взгляд жены и застыл у стены.
— Тонкая душа, говорите, — усмехнулась Мария. — А то, что эта тонкая душа двадцать лет живет на всем готовом, а потом внезапно решила откусить кусок от квартиры, которую поднимали мои родители, — это, по-вашему, нормально? Вы проходите, садитесь, чай выпейте. А чемоданы пока пусть в коридоре постоят. Вдруг наш апрельский климат вам не понравится.
Лариса Викторовна с королевским достоинством прошла в зал, опустилась на диван и извлекла из папки пожелтевший лист.
— Смотри внимательно, Мария, — сказала она, разглаживая бумагу ладонью. — Это расписка. Твой покойный отец, светлая ему память, в девяносто пятом году занимал у моего мужа, покойного Павла, крупную сумму в гривнах. Помнишь, вы тогда дачу ремонтировали. Так вот, полностью деньги так и не вернули. Павел был человеком широкой души, напоминать не стал. Но если уж вы теперь решили жить строго по закону, по цифрам и по счетам, давайте учитывать всё. А с процентами почти за тридцать лет там как раз половина квартиры и набегает.
В комнате стало так тихо, что из ванной донеслось редкое капанье того самого крана, который Дмитрий когда-то героически «починил». Оксана и Егор замерли в дверях, словно статисты на сцене в момент главного поворота сюжета.
— Мам, это правда? — осторожно спросила Оксана, переводя взгляд на Марию.
Мария взяла лист. Отцовский почерк она узнала бы среди сотни других. Да, такая история действительно была. Но Лариса Викторовна, выкладывая эту расписку как безупречный козырь, явно не учла одной важной детали.