Позади него виднелась Марина. Невестка выглядела так, будто собиралась не детей оставлять, а ехать на фотосессию: дорогой спортивный костюм, свежие кроссовки, аккуратный макияж. На плече у нее висела набитая до отказа большая сумка, из которой торчали детские кофточки и пакет с игрушками.
— Бабушка! — дружно завопили мальчишки и тут же рванулись вперед, пытаясь проскользнуть в прихожую.
Но Ирина не отступила. Она спокойно поставила ладонь на косяк и заняла весь дверной проем, не грубо, но так твердо, что пройти мимо нее было невозможно.
— Здравствуйте, мои хорошие, — сказала она ровно. — Только сегодня мы не будем играть. Бабушка уезжает.
Дмитрий растерялся на секунду, потом нахмурился и попытался плечом чуть сдвинуть мать в сторону.
— Мам, ну хватит устраивать спектакль. Дай детям зайти, они уже в машине измучились. Мы тебе продукты привезли: творог, индейку, брокколи, все как ты просила раньше. Марин, заноси сумку.
Марина уже сделала шаг к двери, но Ирина даже не шелохнулась.
— Я по телефону сказала предельно ясно: на эти выходные у меня свои дела. Детей я не беру. Забирайте мальчиков и возвращайтесь домой.
Невестка резко выдохнула, будто ее оскорбили. Идеально подведенные брови взлетели вверх.
— Ирина Сергеевна, вы сейчас серьезно? Вы понимаете, что ломаете нам весь отдых? У нас база уже оплачена, бронь невозвратная, между прочим! Там нас еще две семьи ждут. Вы хотите, чтобы мы просто выбросили деньги?
— А я хочу, чтобы вы наконец начали слышать то, что вам говорят, — без повышения голоса ответила Ирина. — Еще в среду я предупредила: в эти выходные я занята. Но вы решили, что мои слова можно не учитывать. Наверное, подумали, что бабушка, как всегда, никуда не денется.
— Да чем ты можешь быть занята? — вспыхнул Дмитрий. — К соседке на чай сходишь? Сериал посмотришь? У нас нормальная, реальная проблема! Нам с Мариной нужно хоть немного выдохнуть. Ты же мать, ты должна понимать!
— Понимаю, — кивнула Ирина. — Отдых нужен каждому. Мне тоже. Поэтому через три часа у меня поезд. Я уезжаю в санаторий на две недели.
В подъезде вдруг стало так тихо, что слышно было, как где-то этажом ниже щелкнула дверь. Близнецы почувствовали напряжение взрослых, перестали дергаться и прижались к отцовским ногам.
Первой пришла в себя Марина. На ее лице проступили неровные красные пятна.
— В какой еще санаторий? — почти выкрикнула она. — А почему вы с нами это не обсудили? И кто, интересно, будет сидеть с детьми, пока вы там отдыхаете? Нам на работу ходить надо! Садик со следующей недели закрывают на ремонт!
Ирина внимательно посмотрела на невестку. Долго, спокойно, будто только сейчас увидела ее без привычной вежливой маски.
— Марина, я не обязана согласовывать с вами, куда мне тратить свою пенсию и свое время. У этих замечательных мальчиков есть мама и папа. Именно родители отвечают за их воспитание, здоровье и безопасность. Насколько я помню, ни в одном законе не сказано, что бабушка должна по первому звонку становиться бесплатной няней.
— Вы… вы просто эгоистка! — сорвалась Марина, вцепившись пальцами в ремень сумки. — Мы вам внуков родили, а вы так с нами! Нормальные бабушки счастливы посидеть с родной кровью, а вы из-за каких-то процедур готовы подвести всю семью! Дмитрий, ты слышишь? Твоя мать нас фактически за дверь выставляет!
Дмитрий переминался с ноги на ногу. Было видно: такого сопротивления от тихой, уступчивой матери он не ожидал.
— Мам, ну правда, — заговорил он уже мягче, но с заметным раздражением. — Сдай билеты. Сколько стоила твоя путевка? Я тебе половину верну. Ну не можем мы сейчас остаться с детьми. Найдем тебе другой вариант, зимой съездишь, какая разница?
Ирина усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
— Половину вернешь? А вторую половину я должна просто забыть? А здоровье, которое я теряю, таская на руках двадцатикилограммовых мальчиков, ты мне тоже возместишь? Спину мою оплатишь? Давление? Бессонные ночи после ваших «на пару часов», которые превращаются в целый день?
— Не начинай эти старческие жалобы! — резко бросил сын. — Все бабушки сидят с внуками, и никто от этого не развалился. Ты просто не хочешь нам помогать. Тебе на нас наплевать.
— Нет, Дмитрий, — тихо сказала Ирина. — Мне не наплевать на себя. И в этом нет ничего постыдного. Я тебя вырастила, выкормила, подняла. Теперь настало ваше время отвечать за собственных детей. Садик закрывают? Берите отпуск по очереди. Ищите няню. Договаривайтесь с мамой Марины. Вы взрослые люди. Значит, и решения должны принимать сами.
Марина зло схватила одного из близнецов за руку и дернула так резко, что мальчик сразу всхлипнул.
— Пойдем, Дмитрий. Я же говорила, что на твою мать рассчитывать нельзя. Она нас никогда не любила. Пусть сидит одна в своей квартире, раз ей родные внуки не нужны! Больше нашей ноги здесь не будет!
Она развернулась и почти побежала к лифту, волоча за собой плачущего ребенка. Дмитрий еще несколько секунд смотрел на мать тяжелым, обиженным взглядом, потом покачал головой, подхватил второго сына на руки и молча пошел следом. Большая сумка с детскими вещами так и осталась на коврике у двери.
Ирина вышла на площадку, подняла тяжелую ношу, донесла ее до лифта и без единого слова поставила рядом с сыном. Створки сомкнулись, отрезая от нее злые лица, детский плач и невысказанные упреки.
Вернувшись в квартиру, Ирина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце билось так сильно, будто подступило к самому горлу, пальцы дрожали от напряжения, а колени на мгновение стали ватными. Ей было страшно. Непривычно. Почти больно — впервые так прямо защищать свои границы перед собственным сыном. Но вместе со страхом внутри медленно разливалось другое чувство: тихое, светлое ощущение неожиданной легкости.
