Все они относились к мелким подрядным организациям. В украинских редакциях договоров исчезала надбавка за работу в ночные часы, период для оспаривания штрафов становился короче, а страховая выплата подменялась расплывчатой компенсацией, которую фирма могла задерживать до судебного решения.
Марина свела найденное в таблицу, распечатала её и отнесла Дмитрию.
— Эти варианты проходили через вас, — произнесла она.
Он бегло пробежал глазами первую страницу.
— Ваша обязанность — сверять формулировки, а не вмешиваться в коммерческие решения.
— Я сверяю не слова, а смысл.
— Смысл устанавливает тот, кто оплачивает работу.
— Но подпись ставит не он.
Дмитрий аккуратно перегнул листы пополам и протянул их обратно.
— До конца рабочего дня удалите этот файл. С завтрашнего утра получите другой перечень поручений.
На следующий день её пропуск перестал открывать дверь в архив. В электронной почте уже ждал приказ о служебной проверке: Марину обвиняли в копировании конфиденциальных документов и в самовольных контактах с подрядчиками, хотя она ещё не успела никому позвонить.
Артём вызвал её в кабинет.
— Пока идёт проверка, ничего не предпринимайте.
— Доступ мне закрыли через час после разговора с Дмитрием.
— Хронологию я вижу.
— И какие будут действия?
— Передам всё внешним аудиторам.
Марина молча кивнула, вернулась за свой стол и удалила черновик заявления на увольнение. Три дня подряд она приходила ровно к девяти, выполняла задания из общего списка и по вечерам проверяла, не появился ли запрос от аудиторов. Ни одного запроса так и не поступило.
В пятницу аудиторы выдали заключение. Значимых расхождений в договорах, по их словам, обнаружено не было. Все архивные файлы якобы полностью совпадали с утверждёнными редакциями. Нарушение нашли только в действиях Марины: её рекомендовалось уволить за превышение должностных полномочий.
Примерно через час сотрудница отдела кадров принесла ей соглашение о прекращении трудовых отношений. Компания обещала выплатить две месячные зарплаты при условии, что Марина письменно подтвердит отсутствие претензий и обязуется не выходить на связь с подрядчиками.
Она дошла до приложения и задержала ручку над строкой, где было указано название аудиторской компании. Договор с аудиторами оплачивался финансовым отделом. Счёт по нему согласовали за три дня до того, как Артём объявил о внешней проверке.
— Оставьте мне экземпляр, — сказала Марина.
— Выносить его из кабинета нельзя.
— Тогда зафиксируйте отказ в выдаче копии.
Кадровичка забрала документы и попросила подождать. Минут через десять она вернулась уже с пустыми руками.
— Предложение отозвано.
Марина направила Артёму служебную записку: указала дату встречи, фамилию сотрудницы отдела кадров и номер счёта аудиторской фирмы. Копию письма она сохранила в личной почте, использование которой для кадровых документов было разрешено трудовым договором.
Дмитрий перехватил её возле лифта.
— Я же говорил: умный человек должен уметь вовремя остановиться.
— Файлы подменили.
— Тогда докажите.
Вечером дома Марина поставила перед матерью пакет с лекарствами и опустилась на кухонный стул, даже не сняв куртку. Мать почистила яблоко, разрезала его на четыре дольки и подвинула тарелку ближе к ней.
— Уволили?
— Решат в понедельник.
— Ты была права?
Марина достала из сумки красную ручку, ту самую, которой когда-то правила собственный трудовой договор.
— Да. Только я пошла к нему слишком рано, ещё до того, как собрала доказательства.
Мать взяла одну дольку яблока.
— Значит, теперь соберёшь.
В субботу Марина разложила на кухонном столе все распечатки, которые успела сделать до блокировки доступа. На каждой был указан номер редакции. После аудита архивные файлы сохранили те же номера, но текст внутри оказался другим. Обычная замена оставила бы след в системе, значит, кто-то заранее загрузил подготовленные копии, сохранив прежние обозначения.
В старой переписке она отыскала адрес монтажной фирмы из Полтавы и позвонила директору.