— Если партнёры из Китая сейчас поднимутся и уйдут, ответственность ляжет на вас, — произнёс финансовый директор, даже не повернув головы к девушке, стоявшей у входа.
Марина опустила на тумбу два бумажных пакета с кофе. На большом экране в переговорной был выведен фрагмент договора: сначала абзац на китайском, ниже — украинский перевод. Представитель компании из Пекина уже захлопнул папку, спрятал ручку в карман и негромко что-то обсуждал со своим юристом.
Марина оказалась на двадцать первом этаже как курьер. Плечи куртки промокли от дождя, приложение в телефоне уже начисляло штраф за опоздание, а во втором пакете остывали сэндвичи, которые ждали в другом офисе. Она протянула смартфон для подтверждения доставки, но взгляд сам зацепился за строку на экране.
Дмитрий обернулся к ней.
— Ты ведь у нас сообразительная, да? Ну так давай, переводи!
Двое молодых сотрудников за столом переглянулись и усмехнулись. Марина молча стянула с руки резинку, собрала влажные волосы в хвост и сделала шаг ближе к экрану.
— В этом месте указано, что ваша компания получает право пользоваться технологией в течение пяти лет, — спокойно сказала она. — А в украинском тексте срок исчез, зато само право названо исключительным.
Штатный переводчик поспешно перевернул несколько страниц распечатки.
— Это нормальная юридическая адаптация формулировки.
— Нет, — возразила Марина. — Это уже другое условие договора.
Пожилой китаец уловил знакомые слова и обратился к ней напрямую. Марина ответила без паузы. Он задал ещё один вопрос, потом ткнул пальцем в третий абзац.
— Что он сказал? — спросил владелец компании Артём.
— Он спрашивает, почему в украиноязычной версии появилось разрешение передавать технологию дочерним структурам без отдельного согласования. В китайском тексте такого пункта нет.
Дмитрий резко поднялся со своего места.
— Девушка принесла кофе и вдруг решила вести переговоры. Уведите её отсюда.
Марина посмотрела не на него, а на Артёма.
— Можете вывести. Только сначала сохраните оба варианта договора. После перерыва один из файлов вполне может пропасть.
Шелест бумаг в переговорной оборвался. Артём захлопнул ноутбук переводчика и вызвал руководительницу юридического отдела. Спустя десять минут стало ясно: документ, который показывали на экране, утром был загружен из папки финансового директора. Китайская сторона согласилась продолжить встречу только после внутренней проверки.
Марина снова протянула телефон.
— Подпишите, пожалуйста. Мне нужно ехать дальше.
— Как вас зовут? — спросил Артём.
— Марина.
— Где вы выучили китайский?
— Училась на восточном факультете. Три курса.
— Почему не закончили?
Она открыла приложение аптеки. В корзине уже лежали лекарства для матери, а рядом высвечивалась сумма, до которой ей никак не хватало до конца недели.
— Пришлось идти работать.
Артём подтвердил доставку и попросил оставить номер. Марина продиктовала телефон, подхватила пакеты и вышла. Уже в лифте она увидела пропущенный звонок от матери и сразу набрала её.
На следующий день Артём предложил ей временную должность в договорном отделе — на три месяца. Зарплата там была вчетверо выше курьерской, а график позволял возить мать на обследования. Прежде чем подписать, Марина внимательно прошла глазами каждую строку собственного контракта и вычеркнула пункт, по которому работодатель мог расширять круг обязанностей без дополнительной оплаты.
— С недоверия начинаете? — поинтересовался Артём.
— С текста, — ответила она.
Правку он утвердил.
Марине выделили рабочее место возле архива, старенький ноутбук и доступ к иностранным версиям договоров. Дмитрий почти ежедневно проходил мимо её стола. Иногда он демонстративно оставлял на краю пустой стакан, хотя мусорная корзина стояла совсем рядом, у двери.
— Курьерские навыки вам ещё пригодятся, — бросил он однажды.
Марина взяла стакан, отнесла его в кабинет Дмитрия и поставила прямо возле клавиатуры.
— В следующий раз выбросите сами. У меня на проверке три приложения к договору.
Он медленно убрал стакан со стола.
За две недели Марина обнаружила восемь несовпадений.