— …он оставил на тарелке почти полсвиной рульки исключительно потому, что физически уже не мог проглотить ни одного кусочка, — закончила я.
Щёлкнув маленьким встроенным замочком на шкафу, я вынула ключ и сунула его в карман домашних брюк.
— И раз уж мы заговорили о «моральном хозяине», — добавила я, — сам этот хозяин знает, что к нему собирается вселиться главный надзорный орган в вашем лице?
В этот момент в прихожей звякнул замок. Своевременность была почти театральной.
— Денис! — высоким, трагически надломленным голосом объявила Валентина Сергеевна и тут же рванула в коридор. — Сыночек мой, я пришла спасать твой домашний очаг!
Я пошла следом, не торопясь. В прихожей, согнувшись над шнурками рабочих ботинок, стоял мой муж Денис — большой, крепкий, основательный мужчина с такими руками, что ими, казалось, можно было разобрать мотор теплохода вслепую и потом собрать обратно. За его плечом виднелась массивная фигура Анатолия, напарника по цеху.
Анатолий напоминал шкаф-купе, которому по ошибке приделали добрые глаза и пышные усы. В руках он осторожно прижимал к себе трехлитровую банку маринованных огурцов — вероятно, плату за какую-нибудь подработку.
— Мама? — Денис застыл, держа один ботинок в руке. — Ты что здесь делаешь? У нас сегодня какой-то семейный праздник, а я не в курсе?
— Я к вам переезжаю, мой мальчик! — Валентина Сергеевна порывисто потянулась обнять сына, но упёрлась в плотную ткань его рабочего комбинезона. — Буду за тобой присматривать, кормить, заботиться. А Марина пока поживёт у своей сестры. Ей смена обстановки только на пользу: совсем расшаталась, уже бельё у людей из рук вырывает.
За спиной Дениса Анатолий негромко кашлянул, аккуратно водрузил банку с огурцами на тумбочку и, проявив редкую дипломатичность, отвернулся к стене. С таким видом он начал разглядывать рисунок на обоях, будто явился сюда исключительно ради изучения интерьерных решений.
Денис медленно поставил ботинок на коврик. Сначала посмотрел на мать, затем перевёл взгляд на меня. Я только развела руками: мол, тут не мужа надо звать, а спасателей с носилками и психологом.
— Мам, ты сейчас вообще о чём? — глухо спросил Денис. — Какая сестра? Какой переезд? Кто тебя приглашал?
— Матерей не приглашают! — с достоинством вскинула подбородок Валентина Сергеевна. — Мать сама чувствует, когда сыну плохо! Я увидела твой погасший взгляд и поняла: всё, ребёнка надо спасать. Жена у тебя, конечно, женщина ледяная, сухая. Ей бы только на работе своими книжками да бумажками распоряжаться. А кто тебе рубашку с душой погладит?
— Мам, у меня поло из трикотажа, — устало сказал Денис, наконец разуваясь. — Их никто не гладит. А взгляд у меня погасший потому, что мы с Анатолием сегодня редуктор на шестьсот килограммов выставляли. Так что собирай свои сумки обратно. Никто никуда не въезжает. И Марина тем более никуда не уходит.
Губы Валентины Сергеевны сжались так сильно, что превратились в тонкую светлую полоску.
— Значит, вот так ты разговариваешь с родной матерью? — прошипела она. — Вот до чего довело влияние этой женщины! Голос крови для тебя уже ничего не значит!
Я сделала шаг в сторону и молча наблюдала за сценой. И тут пазл в моей голове внезапно сложился.
Огромная клетчатая сумка. Два зимних пальто, кое-как наброшенные поверх баула в середине июня. Нервная суета, совершенно не похожая на обычную продуманную манеру моей свекрови. Валентина Сергеевна никогда не бросалась в авантюры на одних эмоциях. Если она явилась с вещами и устроила весь этот спектакль, значит, где-то в конце должен был маячить вполне материальный выигрыш.
— Валентина Сергеевна, — произнесла я негромко, но так, что меня услышали все. — Вы ведь приехали сюда с вещами не просто из-за внезапного материнского порыва. Точнее, вещи вы, конечно, привезли из своей квартиры. Только возвращаться вам туда, похоже, уже неудобно.
Свекровь чуть заметно дёрнулась. Брошка-паук на её груди качнулась, будто тоже занервничала.
— Не выдумывай ерунды! — громко возмутилась она, но взгляд её тут же пополз вниз, к плинтусам.
— Ну что вы, — я мягко улыбнулась. — Я ведь знаю вашу практичность. Спонтанность — это точно не про вас. Вы бы не стали среди лета упаковывать зимние пальто, если бы не освобождали шкафы. Кому вы сдали свою двухкомнатную квартиру на проспекте?