Через семь дней в общем семейном чате появилось сообщение от Сергея: «Ну что, дачники, поздравляю! Скоро заедем к вам на разведку». Ольга перечитала эти слова, отложила телефон экраном вниз и долго молча смотрела в окно.
Когда Дмитрий вернулся из кухни, она не повысила голос, только сказала:
— Ты всё-таки рассказал.
— Он сам начал спрашивать, — ответил Дмитрий. — Я же не мог обманывать брата.
— Я не просила тебя обманывать. Я попросила просто не говорить.
— Оль, это же свои.
На этом она замолчала.
Впервые Сергей приехал к ним на дачу на майские праздники. Накануне он позвонил и бодро сообщил:
— Дмитрий, завтра будем у вас с Натальей. Погода отличная, пожарим шашлыки.
Дмитрий пересказал это Ольге с таким выражением лица, будто заранее извинялся за внезапный ураган.
— Ладно, — коротко сказала она.
Стол она накрывала сама. Мясо тоже мариновала сама. Сергей привёз упаковку пива и, по сути, сам же её и выпил. Наталья захватила торт, который они с Сергеем почти полностью и съели. Уехали гости уже около десяти вечера — сытые, весёлые, довольные.
— Отлично посидели! — крикнул Сергей из машины на прощание.
Ольга домывала посуду ближе к одиннадцати. Ладони были в тёплой воде, за окном стрекотали кузнечики, а в голове у неё спокойно складывались выводы. Она не злилась. Злость была бы слишком простой реакцией. Скорее она мысленно сверяла цифры, как бухгалтер, заметивший несоответствие в отчёте и проверяющий, не ошибся ли он сам. Но ошибка не исчезала.
— Тебе помочь? — заглянул Дмитрий.
— Иди, отдохни.
В июне Сергей с Натальей появились снова. Теперь уже не одни, а ещё с одной парой — Ольга видела этих людей только на свадьбе Сергея. С собой они привезли арбуз, который с торжественным видом разрезали к чаю, и пакет чипсов. Всё остальное легло на Ольгу: плита, мангал, салаты, тарелки, бесконечные просьбы подать то одно, то другое.
Она всё чаще ловила себя на том, что Сергей держится здесь как хозяин. Сам водил гостей по участку, показывал яблони, колодец, дом, грядки. Говорил легко и уверенно: «у нас тут», «мы сюда часто выбираемся», «наша дача». Дмитрий слышал это и не вмешивался. Наталья спросила, можно ли сорвать немного укропа. Получив разрешение, она нарвала не пару веточек, а целый пучок — аккуратно сложила в пакет, чтобы забрать домой.
К вечеру на столе остались объедки, липкие стаканы и грязные тарелки. В мусорном ведре звякали консервные банки из тех запасов, которые Ольга держала в кладовке и которые кто-то открыл без спроса. Гости снова уезжали в прекрасном настроении. Сергей, прощаясь, приобнял Ольгу за плечи и сказал:
— Молодец ты, Ольга, всё отлично приготовила.
Она только улыбнулась.
Поздно вечером, когда они с Дмитрием наконец остались вдвоём, он спросил:
— Ты почему такая напряжённая?
— Я не напряжённая, — спокойно ответила она. — Я считаю.
— Что именно?
— Сколько за это лето мы уже потратили на людей, которые приезжают к нам отдыхать. И что эти люди привезли для нас.
— Это же Сергей, — произнёс Дмитрий таким тоном, будто одним этим всё должно было объясняться.
— Я помню, кто он.
— Ну так брат всё-таки.
Ольга посмотрела на него без раздражения. Скорее внимательно, почти отстранённо. Так она смотрела всякий раз, когда внутри у неё уже созревало решение, но вслух оно ещё не было произнесено.
— Дмитрий, ты не забыл, что мы взяли кредит?
— Ну…
— И каждый месяц его выплачиваем?
— Да, но…
— Тогда, может, как-нибудь между делом напомнишь об этом брату?
Дмитрий ничего не ответил. И Ольга сразу поняла: он Сергею ничего не скажет. Не потому, что не видел её правоты. Видел. Просто между братьями существовал какой-то негласный порядок, в котором старшему многое разрешалось без обсуждений. Дмитрий с детства рядом с Сергеем будто чувствовал себя обязанным. Сергей всегда был заметнее, увереннее, громче. Он первым научился ездить на велосипеде, первым показал Дмитрию карточные игры, первым взял его с собой на вечеринку. Эта старая расстановка сил никуда не делась: они выросли, но роли остались прежними.
Ольга это давно заметила. Поэтому ждать, что Дмитрий сам начнёт трудный разговор с братом, было бессмысленно. Причина была совсем не в том, что он не понимал происходящего.