На третий день Алина до изнеможения бродила по выставочным залам и музеям. К вечеру она едва переставляла ноги и мечтала только об одном: добраться до номера, вытянуться на кровати и больше не шевелиться.
Но стоило ей закрыть за собой дверь, как в комнате резко зазвонил телефон.
— Алина Михайловна? — прозвучал в трубке вежливый женский голос. — Это администратор с ресепшен. К вам посетитель, Николаев Михаил Андреевич. Скажете ему подняться? Или вы спуститесь сами? Разумеется, если вы его ожидаете.
У Алины на мгновение перехватило дыхание.
— Да… ожидаю, — выговорила она не сразу. — Пусть поднимается. Пожалуйста.
Они проговорили без малого несколько часов. Михаил Андреевич ушёл уже тогда, когда за окнами окончательно сгустились сумерки. И, что удивительно, принял её почти сразу — без долгих сомнений, без неловких расспросов, будто где-то внутри давно был готов к этой встрече.
— Ты не поверишь, — сказал он, внимательно глядя на неё, — мне ведь не раз снилось, будто у нас с твоей мамой родилась девочка. Может, это было какое-то предчувствие… Как же вы все эти годы жили? Мама твоя потом вышла замуж? Или бабушка так никого к ней и не подпустила?
— Бабушки уже несколько лет нет, — тихо ответила Алина. — А мама… она так никого по-настоящему и не полюбила. Хотя предложения были.
Михаил Андреевич тяжело вздохнул.
— У меня жизнь тоже сложилась по-своему. Семья появилась. Жена в поликлинике работает, дочь в институте учится. Ты на Полину, кстати, не держи зла. Она потом всё же призналась, что ты приходила. Да и конверт я сам нашёл — в прихожей, на полке. Только не сразу, на следующий день. Может, поедем к нам? Познакомитесь нормально, посидим все вместе.
Алина слабо улыбнулась.
— У меня рано утром поезд. Теперь уж вы приезжайте к нам. Если захотите — все вместе. Мама, я думаю, будет не против.
Вновь встретиться с отцом у неё получилось только спустя полгода. До этого они много созванивались, писали друг другу письма по электронной почте, осторожно привыкали к новому родству, к словам, которые раньше казались невозможными. А когда мама снова увидела Михаила Андреевича, стало ясно: между ними не осталось прежней боли. Будто и не было долгих лет разлуки.
Его жена к этому отнеслась спокойно, без ревности. Со временем между всеми установилось что-то тёплое, ровное, почти дружеское.
А Полина, та самая единокровная сестра, пообещала приехать в гости сразу после зимней сессии. Смеялась в трубку и говорила, что всегда мечтала о сестре — пусть даже старшей. А Алину с тех пор стала называть ласково и чуть насмешливо: старшенькая.
Вот так всё и сложилось.