— Да где же она пропала? Почему молчит? — Алина нервно теребила край ногтя, не сводя глаз с телефона.
Экран словно нарочно дразнил её: в переписке уже третий день подряд горела зелёная отметка «онлайн». Марина заходила, читала или просто держала приложение открытым — но не писала ни слова.
У Алины неприятно стягивало грудь. Это было не раздражение, нет. Скорее тревога от подвешенного состояния, когда тебя будто оставили одного на пустом вокзале, а поезд давно ушёл, не объяснив, ждать ли следующего.
С Мариной они были близки ещё с первого курса. Не из тех знакомых, что здороваются в коридоре и забывают друг о друге через неделю, а настоящие подруги. В общежитии им досталась одна комната на двоих, и вместе они пережили всё: общую зубную пасту, бессонные ночи перед зачётами, вечный страх перед сессией и смешные студенческие ужины. Однажды на Новый год они сварили маленькую кастрюльку пельменей и хохотали, называя это своим первым роскошным праздничным столом.
Обе выросли в семьях, где слово «кредит» произносили почти как проклятие. Обе тогда обещали друг другу, что когда-нибудь выберутся из этой тесноты и вечной экономии.
У Алины, если смотреть со стороны, это вроде бы получилось. Она вышла замуж за Дмитрия, мужчину на восемь лет старше. Он трудился в крупной строительной фирме, зарабатывал стабильно и держался уверенно. Не богач из глянцевого журнала, но и не человек, считающий каждую гривну до зарплаты. Ипотеку они почти выплатили, машина стояла новая, на отпуск деньги находились. Для чужих глаз — аккуратная картинка: семья, достаток, жизнь сложилась.
Только внутри этой красивой картинки был свой, не такой праздничный расчёт.
Дмитрий не был скупым, но распоряжался деньгами по-своему. Главной его слабостью оставались кастомные мотоциклы. Он не просто любовался ими в интернете — он собирал, менял, переделывал. Рамы, вилки, выхлопы, покраска, редкие детали — каждый месяц на это уходила заметная часть семейного бюджета. Ещё Дмитрий категорически не признавал «простую домашнюю еду». После работы, говорил он, организму нужно «нормальное топливо», поэтому заказывал блюда из ресторанов, где одна порция обходилась почти как половина продуктовой закупки Алины на неделю.
Поначалу она старалась подстроиться. Варила борщи и супы, сама пекла хлеб, раскладывала по контейнерам заготовки на несколько дней вперёд. Но после смен в поликлинике, где Алина работала старшей медсестрой, ещё три часа проводить у плиты было настоящим испытанием. В какой-то момент силы просто закончились, и она перестала пытаться быть идеальной хозяйкой.
Мама, Елена Сергеевна, всякий раз при встрече только вздыхала и качала головой:
— Алиночка, хватит себя изводить. Дмитрий взрослый мужчина, сам выбирает, на что тратить деньги. Ты лучше нервы береги, они тебе ещё пригодятся.
У Марины всё повернулось иначе. Она вышла замуж за Олега — шумного, обаятельного, с гитарой под рукой и неизменной уверенностью, что «всё обязательно наладится». Олег играл в кавер-группе, выступал на корпоративах, иногда вёл свадьбы и дни рождения. Доход у него появлялся рывками: то денег было достаточно, то почти ничего. Зато он умел улыбнуться так, что даже пустой кошелёк казался временной неприятностью.
Но после рождения дочери Софии и сына Ильи эти денежные «волны» стали накатывать всё реже. Выплаты на детей едва покрывали самое необходимое, Олег перебивался случайными выступлениями, а Марина оставалась дома и изо всех сил пыталась удержать быт от полного развала.
Во время редких разговоров по телефону её голос звучал всё тише и тоньше, словно она боялась заговорить громче — и тут же расплачется.
— Алин, я уже не понимаю, как растягивать эти копейки, — почти шёпотом признавалась Марина. — Смесь для Ильи снова подорожала. София просит кроссовки, потому что в садике у всех детей уже такие.