Такой взгляд продержался у неё, наверное, лишь до окончания школы. Позже, когда Алина уже училась в институте, прежняя уверенность начала понемногу трещать. Она всё чаще ловила себя на вопросах, на которые раньше даже не пыталась искать ответы. Мама ведь после развода так и не создала новую семью. Почему? Неужели всё дело было только в обиде? А может, она по-настоящему любила отца и просто не смогла пережить его уход? И почему бабушка так невзлюбила его? Вдруг за их ссорами скрывалось что-то куда серьёзнее — предательство, измена, какая-нибудь давняя боль?
Как-то раз Алина не выдержала и спросила мать прямо:
— Ты что, совсем никогда не пыталась его найти? Ни одного раза?
Мать не ответила сразу. Помолчала, будто примерялась к словам, а потом устало произнесла:
— А смысл? Только старые раны расковыривать. У него, скорее всего, давно другая жизнь, семья. У мужчин это обычно быстро устраивается.
— Но он сам тебе не писал? Не звонил ни разу?
— Мы тогда разругались очень сильно, — призналась мама. — Я ещё, по глупости, ляпнула, будто у меня уже кто-то появился. Он после этого и ушёл, дверью хлопнул. А потом один его знакомый как-то обмолвился, что Михаил теперь вроде бы в Киеве.
Потом не стало бабушки. После её смерти и мама заметно сдала: то сердце начинало шалить, то ноги отказывались слушаться. Иногда её увозили в больницу и оставляли там на две, а то и на три недели. Однажды, лёжа на больничной койке, она долго смотрела на Алину каким-то печальным, виноватым взглядом, потом тяжело вздохнула:
— Боюсь, недолго мне уже осталось. Как ты одна-то будешь? Тебе бы замуж, дочка.
— Ты сама с этим делом тоже не спешила, — попыталась отшутиться Алина. — И перестань говорить про моё одиночество. Мы с тобой ещё долго проживём вместе. И обязательно счастливо.
— Я ведь тоже когда-то так думала, — тихо сказала мать. — Казалось, мне хватит и тебя, и твоей бабушки. А оказалось… не совсем. Послушай меня. Дома, среди документов, лежит красное портмоне. В нём конверт с адресом. Там киевские координаты Михаила, твоего отца. Если меня не станет, разыщи его. Всё-таки родная кровь. Хоть кто-то близкий у тебя на этом свете будет.
— Значит, он всё-таки писал тебе? — удивилась Алина.
— Всего один раз. Написал, что если когда-нибудь станет совсем тяжело, чтобы я дала знать. Видимо, такое время и правда пришло. Само письмо я куда-то задевала, а конверт почему-то сохранила. Выходит, не зря.
К счастью, с мамой тогда ничего непоправимого не случилось. Со временем ей даже стало немного лучше. Но Алина с тех пор всё чаще возвращалась мыслями к тому разговору.