Юлия вроде бы улыбнулась, но вышло неловко — губы дрогнули, а в глазах веселья не было.
— Денис, мне это уже совсем не смешно, — сказала она в субботу вечером, когда они с мужем остались вдвоём на кухне. — Они все будто специально надо мной потешаются. Тётя Валерия чек прислала, дядя Олег каждое утро звонит и зачитывает гарантийные условия. Мне стыдно, понимаешь?
— Да никто над тобой не издевается, — Денис наливал себе чай и упорно смотрел в кружку, лишь бы не встречаться с ней глазами. — Родня просто делает ровно то, о чём ты сама попросила.
— Я просила не так.
— А как? Ты хотела знать стоимость каждого подарка. Теперь тебе её сообщают.
— То есть ты тоже против меня?
Денис поставил чайник на подставку, выдохнул и сел напротив жены.
— Юль, я не против тебя и не за них. Я тогда за столом промолчал только потому, что не хотел устраивать скандал при гостях. Но, наверное, зря. Ты в свою таблицу банкет не внесла, а мама с папой за него заплатили сто пятьдесят две тысячи гривен. Они почти два года откладывали, отец даже машину решил пока не менять. И ещё шестьдесят тысяч они нам потом перевели. Если уж считать честно, это больше, чем дали твои родители. Я бы никогда в жизни не стал это обсуждать, но раз у нас теперь подсчёты и таблицы…
Юлия долго молчала, а потом спросила совсем тихо:
— Почему ты раньше мне об этом не сказал?
— Потому что ты не спрашивала, — устало ответил Денис. — Ты считала.
— Я думала, твои родители этот праздник больше для себя устроили. Для своих родственников.
— Юль, там было шестьдесят человек. Двадцать пять из них — твои гости. Твоя крёстная дважды просила официанта принести ещё горячего. Я сам видел.
Юлия вспыхнула и уставилась в экран телефона. Та самая таблица по-прежнему была открыта где-то среди вкладок. Удалить её она не решилась, но и заходить внутрь больше не стала.
Позже вечером ей позвонила мама. Юлия не выдержала и сама всё рассказала: и про ценники, и про банки с вареньем, и про утренние отчёты. Она надеялась, что мама хотя бы её поймёт.
— Доченька, подожди, — после паузы осторожно переспросила мать. — Ты правда сказала им это при всех? Про две тысячи?
— Мам, я же не со зла…
— Если бы я была на месте Натальи Юрьевны, я бы, наверное, вообще перестала с тобой разговаривать. А она, гляди, ещё шутить нашла силы, бирки клеит. Весёлая женщина. Мне она, кстати, ещё на свадьбе понравилась. И насчёт банкета: мы с отцом предлагали оплатить пополам, но она отказалась. Сказала, что это их подарок, а вы пусть лучше на квартиру собираете. Ты разве не знала?
Этого Юлия тоже не знала.
В воскресенье у неё был день рождения — двадцать семь лет. Отмечать решили без размаха: дома, только с самыми близкими. Тем более через неделю должен был состояться юбилей Сергея Николаевича, ему исполнялось шестьдесят пять, и для этого уже заказали небольшой зал в кафе. Большую родню решили собирать именно там.
Наталья Юрьевна с мужем приехали ровно к шести, как и договаривались. Свекровь обняла Юлию, поцеловала в щёку, протянула букет хризантем и аккуратный белый конверт.
— С днём рождения, Юлечка. Это от нас с Сергеем Николаевичем.
На конверте красовалась бирка. Не заметить её было невозможно: она занимала почти половину лицевой стороны. Юлия прочитала надпись прямо в прихожей.
«Содержимое соответствует вашему мнению о нас. Сумма согласована с вами ранее».
Юлия открыла конверт. Внутри лежали две купюры по тысяче гривен.
— Спасибо, — произнесла она, и голос предательски дрогнул.
— Пользуйтесь на здоровье, — спокойно сказала Наталья Юрьевна, снимая туфли. — Мы ведь, как выяснилось, больше двух тысяч не дарим. Ты сама сказала, что у нас в семье так принято. Вот я и решила традицию не нарушать.
Денис стоял за спиной жены и изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Сергей Николаевич тем временем прошёл на кухню и поставил на стол коробку с тортом. На ней тоже имелась наклейка: «Торт покупной, 580 грн, кондитерская возле рынка. Расходы на бензин не включены из уважения к имениннице».
Весь вечер прошёл странно. Наталья Юрьевна держалась приветливо, охотно разговаривала, хвалила салаты, расспрашивала Юлию о работе. Сергей Николаевич травил анекдоты и был в прекрасном настроении. Никто ни разу не заговорил о бирках. Но конверт лежал на полке в прихожей, где Юлия его оставила, и она всё время чувствовала его присутствие, словно он смотрел ей в спину.
Когда родители Дениса уехали, Юлия опустилась на диван и закрыла лицо ладонями.
— Я ведь ужасную глупость сказала, да? — спросила она у мужа.
— Ты просто поспешила, — Денис сел рядом. — Мама тебя не наказывает. Она тебе показывает.
— Что именно?
— Как всё это выглядит со стороны. Ты же сама теперь видишь.
Юлия действительно видела. Перед глазами вставал дед, который в поликлинике демонстрировал всей очереди носки. Вспоминался дядя Олег, звонивший в восемь утра с докладом о мерной ложечке. Тётя Валерия, приславшая чек за открытку. Никто не ругался и не обижался открыто. Все смеялись. И от этого становилось ещё хуже, потому что смеялись вроде бы не над ней, а вместе, по-семейному, только Юлии одной почему-то было совсем не весело.
— И как мне теперь идти на юбилей? — спросила она.
— Ногами, — невозмутимо ответил Денис. — И подарок папе надо купить. Он давно хотел новый чехол на сиденье в машину, я уже присмотрел подходящий.
— А бирку клеить?
Денис немного подумал.
— Это уж сама решай.
Юбилей Сергея Николаевича праздновали в небольшом кафе неподалёку от дома. Приглашённых было около тридцати человек. Наталья Юрьевна всё продумала заранее: заказала горячие блюда, закуски, торт с цифрами шесть и пять, отдельно попросила, чтобы музыка звучала негромко, потому что старшим гостям хотелось спокойно разговаривать.
К пяти вечера начали подтягиваться родственники. Юлия пришла вместе с Денисом почти первой и с нарастающим ужасом наблюдала, как гости вручают подарки.
Тётя Валерия с мужем преподнесли электробритву. К коробке была привязана огромная распечатанная бирка, явно сделанная на домашнем принтере: «Электробритва, 1 800 грн. Ориентировочная остаточная стоимость через год — 500 грн при продаже на OLX. Настоятельно рекомендуем пользоваться, а не перепродавать».
— Валерия, ну ты даёшь! — хохотал Сергей Николаевич, рассматривая надпись.
— А что такого? — с гордостью отвечала свояченица. — У нас теперь абсолютная прозрачность.
Дядя Олег подарил брату налобный фонарь для рыбалки. На бирке значилось: «Фонарь налобный, 360 грн. Батарейки приобретаются за счёт получателя. Гарантия — по чеку, чек у меня».