— В прошлом году без неё мы бы просто не закрыли три сертификации, — добавила Ольга всё тем же негромким голосом.
— Ну конечно, — Дмитрий коротко усмехнулся, будто услышал ровно то, чего ожидал. — Цеховая взаимовыручка. Ясно. Максим, видел? Вот так у нас тут «трудятся». — Он уже разворачивался к выходу. — В среду жду от вас план. Нормальный. С цифрами.
Он вышел первым. Максим последовал за ним молча, даже не обернувшись. Дверь за ними сухо ударилась о косяк.
Я осталась сидеть перед монитором. В строке «Получатель запроса» мерцал курсор. Буквы не расплывались, экран стоял перед глазами ровно, но почему-то казалось, будто кабинет медленно качается из стороны в сторону. Не от слёз. Плакать я не собиралась. Это была не обида даже, а какая-то глухая, вязкая усталость, которая наваливается на плечи и давит так, что хочется просто положить голову на стол и больше ни на что не реагировать.
Ольга осторожно придвинула ко мне свой стул.
— Марин, ты ведь можешь всё это остановить.
Я медленно повернула к ней голову.
— Что именно?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Это здание твоё. Ты здесь владелица, а не просительница. А он появился три недели назад и уже позволяет себе унижать тебя при всём отделе.
Я ничего не ответила. Только машинально взялась за брошь и стала поворачивать её пальцами.
— Я не хочу пользоваться этим как оружием, — наконец сказала я. — Не хочу выставлять напоказ. Это… неправильно. Неприлично.
— Неприлично — это когда человека при четырнадцати сотрудниках называют мебелью, — жёстко возразила Ольга. — Неприлично — это когда при Максиме заявляют, будто ты просто перекладываешь бумажки с места на место. Вот это действительно мерзко.
Я достала телефон и открыла список контактов. Нашла Павла Николаевича. Палец замер над зелёной кнопкой вызова.
И в этот момент дверь снова распахнулась.
Дмитрий. Разумеется, без стука. В руке у него был какой-то лист.
— Марина Викторовна, тут ещё один любопытный момент обнаружился. Оказывается, за последние три года вы ни разу не проходили аттестацию. Это уже повод пересмотреть условия трудового договора. К среде подготовьте письменное объяснение.
Он бросил бумагу мне на стол — прямо на клавиатуру, поверх моих рук, — и так же резко вышел.
Я взяла лист. Странно, но пальцы больше не дрожали. Наоборот, движения стали спокойными и точными. Внутри будто что-то оледенело, и вместе с этим наступила удивительная ясность. Так бывает, когда решение уже принято, просто ты ещё не успела произнести его вслух.
Аттестацию три года назад отменил Андрей Сергеевич. Официально. Собственным приказом. Дмитрий либо не удосужился найти этот документ, либо даже не пытался.
— Ольга, — сказала я, не отрывая взгляда от листа. — Выйди, пожалуйста, на пять минут.
Она сразу поняла, что спорить не нужно. Молча поднялась, кивнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я нажала вызов Павлу Николаевичу.
Он ответил почти сразу, на втором гудке.
— Марина Викторовна! Доброе утро. Что-то произошло?
— Павел Николаевич, мне нужно уточнить один вопрос. Когда у арендатора заканчивается договор по четвёртому и пятому этажам?
— Тридцать первого августа, — без паузы ответил он. — То есть через два месяца. Мы же всегда продлевали автоматически, я уже начал готовить дополнительное соглашение.
— В этот раз продлевать не будем.
На другом конце воцарилось молчание. Такое длинное, что я отчётливо услышала его дыхание в трубке.
— Марина Викторовна, вы сейчас серьёзно? Это ведь надёжные арендаторы. Семьсот восемьдесят тысяч гривен в месяц, за двенадцать лет ни одной задержки.
— Я помню. Подготовьте уведомление о том, что договор продлён не будет. Направьте его на юридический адрес арендатора заказным письмом. Сегодня же. После работы я подъеду и подпишу всё необходимое.
— Но по условиям договора уведомление должно быть направлено не позднее чем за шестьдесят дней. Если отправлять сегодня, мы укладываемся буквально в последний момент.
— Поэтому именно сегодня, Павел Николаевич.
Я завершила звонок и ещё минуту сидела неподвижно. Потом поднялась и вышла в коридор.
Ольга стояла у окна, делая вид, что листает что-то в телефоне.
— Ольга, собери, пожалуйста, всех, кто присутствовал утром на планёрке. В переговорной. Через десять минут.
— Всех? — переспросила она.
— Всех четырнадцать человек. И Дмитрия Олеговича тоже. Скажи, что будет срочная информация по зданию.
Ровно через десять минут я вошла в переговорную. Всё было тем же: те же стены, те же стулья, тот же длинный стол. Анна из бухгалтерии сидела на прежнем месте. Игорь — рядом. Максим тоже был здесь. Дарья нервно теребила ручку. Ольга осталась у двери, будто заранее приготовилась в любой момент выскочить наружу.
Дмитрий появился последним. Без тени сомнения занял место во главе стола, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. На запястье блеснули часы.
— Что это за сбор? — холодно спросил он. — Я ничего не назначал.
— Это не совещание, — ответила я. — Это сообщение. Для тех, кто находился здесь утром.
Я положила телефон на стол экраном вверх. На дисплее всё ещё светилась запись недавнего вызова: «Павел Н.»
— Десять минут назад я разговаривала с Павлом Николаевичем Кравцовым. Он управляет этим зданием по моей доверенности. Я попросила его подготовить уведомление о непродлении договора аренды четвёртого и пятого этажей. Срок действия договора заканчивается тридцать первого августа.
В комнате стало так тихо, будто воздух внезапно сгустился. Тишина была тяжёлой, почти материальной.
Дмитрий медленно снял ногу с ноги.
— И какое отношение это имеет к рабочему процессу? — спросил он уже не так уверенно.
— Самое прямое. Здание на Промышленной, четырнадцать принадлежит мне. С две тысячи четырнадцатого года. Договор аренды подписывала я. Семьсот восемьдесят тысяч гривен ежемесячно. Двенадцать лет подряд. Эти стены, — я провела ладонью по воздуху, — этот потолок, эти окна, с которых вы распорядились убрать цветы. Это мои окна. А я, выходит, та самая «мебель», которая, по вашим словам, просто здесь досиживает.
У Анны из рук выпала ручка. Она покатилась по столешнице, сорвалась вниз и стукнулась о пол, но никто даже не наклонился её поднять. Игорь медленно откинулся на спинку стула. Дарья прикрыла рот ладонью. Максим — тот самый Максим, которого Дмитрий привёл утром как свидетеля, — смотрел на директора с таким лицом, какое бывает у людей, когда лифт внезапно замирает между этажами.
Дмитрий побледнел. Не покраснел от злости, не вспыхнул — именно побледнел, словно из его лица за одну секунду ушла вся кровь.
— Подождите, — он выпрямился и попытался вернуть голосу прежнюю твёрдость. — Здесь какая-то путаница. Мне об этом не говорили. Ни в головном офисе, ни при передаче дел. Я не был в курсе.
— Вас и не обязаны были ставить в известность, — спокойно сказала я. — Вы руководитель компании-арендатора. Я собственник помещения. Это разные статусы, Дмитрий Олегович. Но за три недели вы успели при четырнадцати людях назвать меня мебелью, заявить, что я просиживаю рабочее время, что только перекладываю бумаги и что любой стажёр справится с моей должностью за неделю. И на этом вы не остановились.