Сергей с таким видом рухнул на стул, будто его пригласили не ужинать, а отбывать наказание. Он осторожно поддел вилкой одну из котлет. Та не развалилась, а только пружинисто отскочила обратно, издав глухой влажный шлепок.
— Это вообще что? — хрипло выдавил он, глядя на тарелку с явным недоверием. — А мясо где? Свинина?
— Сергей, свинина — прямой удар по сосудам, — мягко, почти заботливо заметила я, разливая по кружкам темный лопуховый настой. — Здесь полноценный белок растительного происхождения. Главное — не торопиться. Каждый кусочек надо пережевать не меньше сорока раз.
Ирина Павловна осторожно набрала ложку зеленого супа. Стоило ей только пригубить эту массу, как лицо у нее дрогнуло. Она сглотнула, закашлялась и поспешно потянулась к кружке.
— Алиночка, — жалобно произнесла она, — а хлеб есть? Ну самый обычный, беленький?
— Дрожжевое сейчас полностью исключено, — строго сообщил Дмитрий и с завидным энтузиазмом откусил от соевой котлеты. Мы украдкой обменялись взглядами: всего за час до приезда родственников мы успели нормально поесть в городе, заказав себе по сочному стейку, так что разыгрывать эту оздоровительную сцену было не так уж трудно.
Весь ужин прошел под стрекотание сверчков за окном и протяжные вздохи Ирины Павловны. Сергей минут десять мрачно гонял во рту соевые волокна, потом отложил вилку и заявил, что у него кружится голова. После этого он ушел в спальню. Ирина Павловна тем временем пила простой кипяток и с тоской поглядывала на холодильник: снаружи он сиял безупречной белизной, зато внутри был пугающе пуст.
Субботнее утро оказалось для них новым испытанием. К завтраку я приготовила смузи из пророщенной пшеницы и свеклы. Напиток пах сырой землей, а рядом на тарелке лежали твердые отрубные хлебцы, больше похожие на строительный материал.
— Я это есть не буду, — прошипел Сергей, заметно побледнев при виде густой бордовой жидкости. — Меня от одного запаха мутит. У вас хоть макароны найдутся?
— Есть лапша из зеленых бобов, без глютена, — с готовностью откликнулась я. — Если хочешь, сварю. Правда, готовится она около сорока минут.
Ирина Павловна сидела за столом совершенно поникшая. Без привычного кофе со сливками, булочек и всего того, что она считала нормальным завтраком, она выглядела растерянной и несчастной.
— Алина… — тихо спросила она, даже не делая попытки откусить от каменного хлебца. — А что у нас будет на обед?
— Праздничный салат, — радостно объявила я, всплеснув руками. — Тертая сырая тыква с имбирем и запеченный тофу. А вечером обязательно выйдем на мокрую траву босиком, помедитируем и попробуем уловить энергию земли. Очищение должно работать на уровне каждой клетки.
Брат Дмитрия перестал жевать и медленно посмотрел на мать. В его глазах застыло искреннее изумление взрослого человека, которого лишили нормальной еды и теперь собирались выгнать босиком на траву.
