— Значит, устроимся здесь основательно, надолго.
Я замерла по ту сторону забора, дослушивая этот блестящий, как им казалось, план будущего процветания. И вдруг ощутила странное ледяное спокойствие — ровное, чистое, почти звенящее. Прекрасно. Просто замечательно.
Уже наутро, ровно к десяти, я снова была у калитки. Только на этот раз не одна: рядом со мной стоял специалист из службы, которая занимается вскрытием и заменой замков.
Светлана Викторовна восседала на веранде, будто законная помещица, и прихлёбывала чай из моего любимого фарфорового сервиза, ещё гэдээровского. Ирина возилась возле ступенек, перебирая пучок укропа. Когда они увидели, как незнакомый мужчина уверенно выкручивает сердцевину замка на калитке, свекровь так резко поперхнулась сушкой, что едва не закашлялась на весь участок.
Почти сразу к забору подтянулся Иванович — очевидно, дрель его приманила лучше любого объявления. А из-за сиреневых кустов показалась тётя Татьяна, вся вытянувшаяся от любопытства. Публика собралась полным составом.
— Это ещё что такое?! — Светлана Викторовна вылетела на крыльцо, размахивая надкусанной сушкой, словно уликой. — Кого ты сюда привела?!
— Замки меняю, Светлана Викторовна, — спокойно и даже любезно сказала я, отдавая мастеру деньги. Тот молча кивнул, собрал инструмент и удалился, оставив нас лицом к лицу с соседским «зрительным залом». — Ваш дачный сезон завершён. Собирайте свои вещи.
— Ты совсем рассудок потеряла?! — свекровь демонстративно прижала ладонь к груди и метнула быстрый взгляд на соседей. — Дмитрий сказал, что мы здесь до сентября! Это наша дача! У нас тут дело, бизнес…
Я сделала шаг ближе.
— Светлана Викторовна, — произнесла я достаточно громко, чтобы ни у кого за забором не возникло проблем со слухом. — Вчера вы очень доходчиво объясняли Ивановичу, что я здесь якобы существую исключительно «на бумаге». Так вот, эта самая бумага сегодня явилась лично. И сообщаю: бесплатный санаторий для родственников с замашками агрохолдинга и претензиями на чужую клубнику я не открывала.
Ирина уронила укроп прямо на землю. Иванович сдавленно хмыкнул и поудобнее опёрся на забор. Тётя Татьяна застыла за сиренью, явно боясь упустить хоть одну фразу.
— На сборы у вас один час, — продолжила я, не отводя взгляда от мечущихся глаз свекрови. — Электричка отправляется в 11:40. Если не уложитесь, я звоню участковому и заявляю о незаконном проникновении на частную территорию. Иванович, в случае чего подтвердите как свидетель?
— Да куда ж денусь, Сергеевна, подтвержу, — гулко отозвался сосед.
Светлана Викторовна сначала попыталась орать, потом принялась названивать сыну, но Дмитрий, как назло, был на совещании. Когда до неё дошло, что участковый — не пустая угроза, а позор перед всей улицей уже случился, она, красная как свёкла, кинулась собирать свои баулы. Ирина, охая, засеменила за ней.