— Этим гортензиям требуется кислая среда, — всё тем же ровным тоном продолжила я. — Я три сезона подряд подсыпала сюда верховой торф, добавляла хвойный опад и коллоидную серу. В такой почве картофель просто не вытянет: клубни быстро уйдут в паршу, фосфор усваиваться не будет, а к августу всё благополучно сгниёт. Это не каприз, а самая обычная агрономия.
Светлана Викторовна дёрнулась и обернулась ко мне так резко, будто я застала её за преступлением. На лице у неё появилось неподдельное оскорблённое изумление: как это кто-то посмел разбить её блестящий замысел какой-то скучной почвенной химией.
— Смотрите-ка, специалистка нашлась! — сорвалась она на визг, наливаясь краснотой. — Да ты настоящей земли в руках не держала, городская белоручка! Сидишь у себя в конторе, бумажки перебираешь, а жизни-то и не видела!
Кричала она с таким надрывом, словно я не про кислотность сказала, а публично оскорбила священный союз всех картофелеводов мира. Спорить я не стала. Молча оставила ключи на веранде, развернулась и уехала. Я прекрасно помнила про её радикулит и понимала: до реального выкорчёвывания кустов с крепкой корневой системой дело у неё всё равно не дойдёт.
Минуло семь дней. Дмитрий ходил важный, как петух по двору, и по телефону хвастался приятелям, что «выслал своих женщин на фазенду». А я тем временем спокойно занималась работой, поливала домашние цветы и терпеливо ждала.
В субботу я нагрянула на дачу без звонка. Машину бросила на соседней улице, чтобы меня не заметили, и к участку подошла пешком. Из-за забора из профнастила разносился бодрый голос Светланы Викторовны — звонкий, гулкий, будто по медному тазу ударили. Она переговаривалась через сетку-рабицу с нашим соседом, пенсионером Ивановичем.
Я достала телефон и незаметно включила запись. Разумеется, не для суда. Просто для пополнения семейной коллекции воспоминаний.
— Да, Иванович, земля здесь добротная, только запустили её безобразно! — вещала Светлана Викторовна так громко, что слышала, наверное, вся улица. — Ничего, мы с Ириной порядок наведём. Клубнику пустим на продажу, огурчики уже завязались. Ирина на рынке торгует, так что организуем семейное дело. Свой продукт, экологически чистый, с личного участка!
— А Мария-то что скажет? — басовито поинтересовался Иванович, опираясь на грабли. — Дача ведь, кажется, Сергеевича была.
— Ой, да какая из Марии хозяйка! — заливисто расхохоталась свекровь, так что воробьи на яблоне вспорхнули. — Участок, считай, наш с Димочкой. Невестка там только в документах значится, для налоговой. А по-настоящему хозяева — мы. Девчонка она простоватая: что ей скажешь, тому и верит.