Валерия неторопливо подняла взгляд от раскрытого ежедневника.
— Татьяна Юрьевна, прежде чем переходить к уборке, нам нужно утвердить стоимость работ.
— Стоимость? — свекровь растерянно хлопнула глазами. Слово прозвучало для неё так неожиданно, будто речь шла не о мытье окон, а о подписании договора на ремонт подъезда.
— Именно. Финансовую сторону вопроса, — спокойно уточнила Валерия и щёлкнула колпачком ручки. — Давайте объясню по порядку. Я работаю дома, да. У меня нет кабинета, куда нужно приходить к девяти утра, и начальника, который отмечает моё присутствие. Но это не значит, что моё время ничего не стоит. Мне не платят за то, что я просто просиживаю восемь часов за столом. Я получаю оплату за выполненные задачи. Один час моей работы, с учётом опыта и квалификации, стоит восемьсот гривен.
Она склонилась над страницей и аккуратно вывела цифры.
— Лоджия у вас большая, окна панорамные, створок много, рамы непростые. Кроме того, нужно снять тяжёлые шторы, постирать их, высушить, погладить и снова повесить. Если работать быстро и без перерывов, меньше чем за три часа я всё равно не управлюсь. Три часа моего рабочего времени — это две тысячи четыреста гривен недополученного дохода.
Татьяна Юрьевна упёрлась ладонями в край стола и чуть подалась вперёд, словно собиралась задавить невестку одним только привычным материнским авторитетом.
— Валерочка, ты вообще слышишь себя? — голос у неё сорвался на возмущённый шёпот. — Какие ещё расчёты? Какие гривны? Это же обычная помощь родным! Неужели тебе жалко пару часов для матери мужа? Мы ведь семья, а не чужие люди, чтобы друг другу счета выставлять. Совсем вы со своими интернетами разум потеряли!
Валерия не изменилась в лице. Ни плечом не повела, ни голоса не повысила.
— Татьяна Юрьевна, здесь дело не в любви к родственникам и не в уважении. Мытьё окон в мой рабочий день — это дополнительный оплачиваемый труд. Простая арифметика, без эмоций, — она кончиком ручки коснулась записанной суммы. — Если я сейчас откладываю свои проекты, беру тряпку и иду драить вашу лоджию, я выпадаю из рабочего процесса. А значит, за эти три часа наша с Андреем семья теряет из бюджета две тысячи четыреста гривен.
Она сделала короткую паузу и перевела взгляд в сторону коридора. Оттуда уже осторожно выглядывала Полина — настороженно, почти испуганно, как зверёк из укрытия.
— Вы готовы закрыть эту потерю? Или, возможно, Полина оплатит мои услуги? Она ведь работает в офисе, получает стабильную зарплату. Наверняка может позволить себе выделить две тысячи четыреста гривен на чистые мамины окна, пока сама спокойно отдыхает на диване.
Полина тут же громко закашлялась, будто подавилась воздухом, и поспешно скрылась обратно в гостиной.
— Да как у тебя язык повернулся такое сказать? — наконец выдавила Татьяна Юрьевна, побледнев от негодования. — Деньги с матери мужа требовать! Ни стыда, ни совести у вас, молодых!
— Совесть здесь ни при чём, Татьяна Юрьевна, — всё так же ровно произнесла Валерия. — Есть цифры. Я не собираюсь терять две тысячи четыреста гривен ради того, чтобы бесплатно вымыть вашу лоджию. Тем более что профессиональная уборщица возьмёт примерно тысячу шестьсот. Это даже выгоднее. Контакты клининга я Андрею уже отправила.
Она вежливо, почти по-деловому улыбнулась ошарашенной свекрови, закрыла ежедневник и направилась к входной двери.
— Хорошего вам дня, Татьяна Юрьевна. А мне пора работать. Заказчики не любят, когда их заставляют ждать. И Андрей, кстати, очень рассчитывает быстрее закрыть кредит за машину.
Валерия вышла из квартиры и аккуратно притворила за собой дверь.
С того дня Татьяна Юрьевна больше ни разу и ни при каких обстоятельствах не просила невестку забрать пальто из химчистки, полдня посидеть дома в ожидании сантехника, принять доставку, отвезти документы или испечь к семейному ужину три десятка пирожков в разгар рабочей недели. Каждый раз, когда у неё появлялось желание снова переложить на Валерию «маленькую просьбу», в памяти тут же всплывала холодная фраза про две тысячи четыреста гривен.
А Полина, наконец понявшая, что невестка, которая якобы «целыми днями сидит дома», за три часа зарабатывает почти столько, сколько сама получает за несколько дней в офисе, перестала высокомерно посматривать на неё за семейным столом.
Люди, привыкшие измерять труд количеством пота и усталостью в спине, редко способны понять тех, кто работает из дома. Им кажется: если человек не бежит утром на остановку и не сидит в кабинете под надзором начальства, значит, он свободен. Доказывать обратное словами почти бесполезно — только нервы тратить.
Есть способ проще. Любую попытку сесть вам на шею нужно переводить в конкретную сумму. Не спорить, не оправдываться, не объяснять в сотый раз, что вы заняты. Просто назвать, сколько денег потеряет ваша семья из-за этой «пустяковой» помощи. Цифры действуют отрезвляюще. Математика быстро ставит людей на место.