А еще в ушах снова прозвучал голос Дмитрия с его равнодушным: «Ну посидишь немного, тебе трудно, что ли?» Следом всплыли мамины упреки про черствость, эгоизм и «родную кровь», от которой, по ее словам, отказываться нельзя.
И именно тогда внутри Марины что-то окончательно оборвалось.
— Одевайтесь, — сказала она почти шепотом.
Но этот тихий голос оказался таким холодным и страшным, что оба мальчика разом притихли. Кирилл дернулся, выронил маркер, и тот с глухим стуком покатился по ламинату.
— Мы… гулять пойдем? — неуверенно спросил Тимофей, уже не прыгая и не хлопая в ладоши.
— Нет, — Марина даже не повысила тона. — Поедем в гости. К бабушке.
Она не стала ни уговаривать, ни объяснять, ни собирать их аккуратно. Просто открыла сумки и начала скидывать туда все подряд: разбросанные футболки, грязные носки, недоеденные шоколадки, машинки, детальки конструктора, комки одежды, найденные под диваном. Все, что принадлежало племянникам, летело обратно в клетчатые баулы.
Действовала она быстро, собранно и почти механически. Мальчики переглядывались, шептались, но спорить не решались. В Марине сейчас было столько ледяной решимости, что даже они почувствовали: лучше молчать.
Закончив, она взяла телефон и вызвала такси по самому дорогому тарифу — лишь бы машина приехала без ожидания.
Уже через четверть часа они сидели на заднем сиденье просторного автомобиля. За окнами мелькали белые от снега улицы, серые дома, редкие прохожие. Кирилл и Тимофей вели себя непривычно тихо. Они словно инстинктивно понимали: тетя сейчас не та женщина, которой можно сесть на шею, потребовать сосисок или устроить драку ради развлечения.
Такси остановилось возле старой кирпичной многоэтажки, где жила Татьяна Сергеевна. Марина расплатилась, вытащила из багажника тяжеленные сумки и коротко велела мальчикам идти к подъезду.
На третий этаж они поднимались молча. Возле нужной двери Марина нажала на звонок и не отпустила кнопку сразу, а удерживала несколько долгих секунд.
За дверью зашаркали тапочки. Потом щелкнул замок. На пороге появилась Татьяна Сергеевна — в пушистом домашнем халате, с блестящей косметической маской на лице. Из комнаты доносились голоса актеров из очередного сериала. Увидев дочь, двух внуков и огромные сумки, женщина растерянно заморгала.
— Мариночка? — протянула она. — Вы чего это? Что-то случилось?
Марина молча протолкнула баулы в прихожую. Затем аккуратно, но твердо подтолкнула племянников вперед, заставляя их переступить порог.
— Ты была совершенно права, мама, — произнесла она отчетливо, глядя Татьяне Сергеевне прямо в глаза. — Родная кровь — это святое. Семье надо помогать. Детям нужно все прощать, они же маленькие, правда? Просто ангелочки. Вот я и привезла тебе твою родную кровь. Наслаждайся внуками.
— Подожди! — Татьяна Сергеевна всплеснула руками, и маска на ее лице треснула у рта. — Какими еще внуками? У меня давление! У меня суставы крутит! Я отдыхать собиралась, сериал смотрю! Я не могу за ними бегать!
— Выпьешь таблетку, — сухо ответила Марина. — Вы с Алиной и Дмитрием решили, что я сделана из железа. Что моя работа, мои отчеты, моя квартира и мои сроки — это мелочи по сравнению с усталостью Алины. Вам показалось нормальным просто поставить детей у моего порога и исчезнуть. Замечательный план. Только одну деталь вы забыли: спросить меня. У меня горит сдача налоговой отчетности. Если я сорву срок, компанию оштрафуют на десятки тысяч гривен, а меня вышвырнут с работы так, что потом никуда нормально не устроюсь. Поэтому теперь с ангелочками посидишь ты.
— Да как ты разговариваешь с матерью?! — голос Татьяны Сергеевны сорвался на визг. — Я тебя вырастила! Я тебе жизнь отдала! Я их не возьму, слышишь? Забирай немедленно обратно!
— Не заберу, — Марина уже сделала шаг назад, на лестничную площадку. — Если тебе тяжело, позвони своему любимому зятю Дмитрию. Пусть берет отгулы на заводе и занимается собственными сыновьями. Все, мальчики, разувайтесь. Бабушка сейчас сварит вам сосиски.
Она развернулась так резко, что полы пальто качнулись, и пошла к лестнице, даже не дожидаясь лифта.
Сзади тут же посыпались мамины причитания. Татьяна Сергеевна обещала больше никогда с ней не разговаривать, называла неблагодарной дочерью и взывала к совести. Тимофей захныкал, а затем в прихожей что-то громко грохнуло — похоже, один из мальчиков уже успел что-то задеть или уронить.
Марина не оглянулась.
Когда она вышла из подъезда, морозный воздух ударил в лицо. Марина остановилась на секунду и глубоко вдохнула. В груди стало удивительно свободно. Будто она не сумки отвезла, а сбросила с плеч огромный камень, который давил на нее много лет.
Домой она вернулась в тишину.
Квартира встретила ее беспорядком, испорченной стеной и следами недавнего хаоса, но теперь все это уже не казалось концом света. Марина переоделась, насколько смогла, оттерла черный маркер с обоев — полностью спасти их, конечно, не удалось, — заварила крепкий кофе и села за ноутбук.
Цифры перестали прыгать перед глазами. Строки отчетов снова стали понятными, таблицы — логичными, расчеты — послушными. Она работала почти без остановки, но теперь ей никто не мешал. Никто не дергал за рукав, не требовал еды, не кричал из ванной и не пытался разобрать мебель.
Отчет Марина закончила и отправила руководству за сутки до дедлайна.
Премия была спасена.
Тишина в квартире казалась ей не пустой, а роскошной. Она звучала лучше любой музыки. В этой тишине не было детских воплей, ударов, топота, визга, требований и чужой наглости. Только она, ее дом и долгожданное спокойствие.
Алина вернулась из санатория через десять дней.
Звонок раздался ранним утром в выходной. Марина сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Увидев на экране имя сестры, она не вздрогнула и не занервничала. Спокойно нажала на прием вызова и включила громкую связь.
— Ты чудовище! — заорала Алина так громко, что Марина невольно убавила звук. — Как ты могла?! Мама слегла с гипертоническим кризом! Мальчишки разбили ее старый сервиз и сломали пульт от телевизора! Дмитрий на меня так орал, что соседи, наверное, слышали! Ему пришлось брать отгулы за свой счет, потому что с детьми было некому сидеть, пока я не вернулась! Ты бессердечная, расчетливая стерва!
Марина сделала маленький глоток горячего чая. Терпкий вкус приятно обжег язык.
— Я не оставила их на улице, Алина, — сказала она ровно. — Я передала детей любящей бабушке. Из рук в руки. Именно той бабушке, которая учила меня, что родне надо помогать и что детские шалости нужно терпеть. В следующий раз, когда захочешь найти бесплатную няню на время своего отдыха, планируй заранее. И спрашивай согласие.
На другом конце провода Алина шумно втянула воздух, но Марина не дала ей перебить.
— И еще. Твои сыновья испортили мне дорогие обои в коридоре. Я уже отправила тебе в сообщениях расчет: материалы плюс работа мастера. Получается почти шесть тысяч гривен. Жду перевод на карту до конца недели. Пока деньги не придут, можешь мне не звонить.
После этого Марина сбросила вызов и сразу заблокировала номер сестры.
Она положила телефон на стол, снова взяла чашку и сделала еще один глоток. За окном медленно падал снег. В квартире было спокойно, чисто и тихо.
Семья, конечно, важна. Но собственные границы, уважение к себе и право на нормальную жизнь важны не меньше. И теперь Марина знала это абсолютно точно.
