— Ты все-таки женщина, у тебя, по идее, должен быть хоть какой-то материнский инстинкт. Посидишь пару дней с племянниками, не развалишься. Дома сидишь, в тепле, чаек попиваешь.
— Я не чаек попиваю, Дмитрий, я работаю! — Марина почувствовала, как в груди поднимается тяжелая, вязкая злость. — У меня дедлайны горят! А твои сыновья вообще не понимают, что такое запрет!
— Вот и займись воспитанием, раз такая правильная, — в голосе Дмитрия сразу появилась сталь. — Ладно, Марина, мне некогда с тобой препираться, у меня совещание начинается. Сами разберетесь, родня же.
В трубке коротко щелкнуло.
Марина еще несколько секунд стояла посреди прихожей, так крепко сжимая телефон, что пальцы онемели, а костяшки побелели. Потом она глубоко вдохнула, заставила себя не швырнуть аппарат в стену и набрала номер матери, Татьяны Сергеевны. Вдруг хотя бы она сумеет повлиять на Алину. Или, на худой конец, заберет мальчиков к себе хотя бы на пару дней.
— Мам, привет. У меня тут полный кошмар. Алина привезла Кирилла с Тимофеем, оставила их у меня и уехала. Я не справляюсь. Меня из-за этого реально могут уволить.
На другом конце провода раздался протяжный, усталый вздох.
— Мариночка, ну зачем ты сразу все воспринимаешь как трагедию? Алина мне звонила, сказала, что завезет ребят к тебе. Бедная девочка совсем на нервах, выглядела ужасно, сил у нее уже никаких. А ты взрослая, умная, образованная женщина. Неужели с двумя детьми не управишься?
— Мам, это не малыши в пеленках! — Марина сорвалась почти на крик. — Это два маленьких урагана без тормозов! Они только что разлили два литра молока по полу и сорвали мне рабочий звонок с руководством! Пожалуйста, забери их к себе.
— И куда я их возьму? — тут же возмутилась Татьяна Сергеевна. — Ты знаешь мое здоровье. Давление скачет, суставы ноют, мне самой покой нужен. А ты молодая, крепкая. Считай, полезная практика. Когда своих родишь, еще не с таким столкнешься. Надо быть мягче, Марина. Нельзя думать только о себе. Родная кровь — это родная кровь, семье помогают.
Разговор оборвался.
Марина медленно опустила руку с телефоном. В прихожей было тихо, и от этого тиканье настенных часов казалось нестерпимо громким. Значит, она эгоистка. Просто потому, что пытается не потерять работу и сохранить собственную квартиру в нормальном состоянии. А Алина, которая без спроса сбросила детей на занятого человека и укатила отдыхать в санаторий, выходит, измученная жертва обстоятельств.
Внутри у Марины будто щелкнул невидимый переключатель. Обида и растерянность исчезли, оставив после себя ледяную, почти деловую собранность. Если родственники решили, что она обязана стать бесплатной няней на круглые сутки и ради этого поставить крест на карьере, они серьезно ошиблись. Она не собиралась быть удобной жертвой. И больше не намерена была уговаривать людей, которые принципиально ее не слышали.
Она прошла в комнату, где расположились мальчики. Кирилл и Тимофей сидели на ковре среди хаоса: детали конструктора валялись вперемешку с машинками, фантиками от конфет и скомканными грязными носками.
— Слушаем внимательно, — произнесла Марина ровно, без раздражения и без угрозы. Именно эта спокойная интонация заставила племянников насторожиться. — У вас есть ровно десять минут. Игрушки складываете в коробки, мусор выбрасываете в ведро. Все, что через десять минут останется на полу, я отправлю на помойку.
— А мама нам разрешает не убирать! — немедленно заявил Кирилл, вызывающе вскинув подбородок.
— Отсчет пошел, — Марина взглянула на часы на запястье, повернулась и вышла на кухню.
Ровно через десять минут она вернулась, держа в руках большой плотный черный пакет для мусора. Картина не изменилась ни на сантиметр. Мальчики устроились на диване и с полным погружением смотрели какой-то ролик на планшете. Судя по их лицам, они были уверены, что тетя просто пугает.
Они просчитались.
Марина без единого слова наклонилась к ближайшей горке конструктора и стала широкими движениями сгребать пластиковые детали в пакет. Следом туда полетели несколько дорогих машинок, плюшевый медведь с оторванным глазом и пара грязных носков.
— Эй! Ты чего?! — взвизгнул Кирилл и кинулся к ней. — Это мои машинки! Верни сейчас же!
— Я предупредила заранее. То, что валяется на полу, считается мусором. А мусору место в мусоропроводе, — бесстрастно ответила Марина и крепко затянула пакет узлом.
Она вынесла его на балкон, закрыла дверь и повернула ручку так, чтобы дети не смогли туда попасть. Кирилл и Тимофей остались стоять с лицами, на которых застыл настоящий шок. Тимофей первым сорвался на рев, упал на ковер и начал кататься из стороны в сторону. Кирилл схватил телефон.
— Я маме позвоню! Она тебе такое устроит!
Он зло ткнул пальцем в экран несколько раз подряд, но вскоре растерянно уставился на дисплей.
— Интернета нет.
— И не появится, — Марина подняла перед ними маленькую черную коробочку с мигающими индикаторами и отсоединенным проводом. — Маршрутизатор я выключила. Домашней сети нет. Мультфильмов нет. Видео нет. Связи нет. С этой минуты в моей квартире действуют мои правила.
Два следующих дня стали похожи на затяжное сражение нервов. Племянники пытались устроить мятеж всеми доступными им способами. Отказывались от еды, валились на пол, колотили пятками, орали, что ненавидят этот дом и больше никогда сюда не приедут. Марина не повышала голос. Не умоляла, не спорила, не читала длинных нравоучений. Она просто последовательно выполняла то, что сказала. Не хочешь суп — значит, остаешься голодным. Швырнул одежду мимо корзины — завтра пойдешь на улицу в грязном. Закатил истерику из-за конфеты — сладкого до конца дня не будет вовсе.
К вечеру вторых суток ее система начала работать. Протесты из-за еды закончились, когда Кирилл наконец понял: никто не прибежит к нему с тарелкой сосисок и не станет уговаривать «съесть хоть кусочек». Он мрачно уселся за стол и молча доел предложенную тушеную капусту. Тимофей, косясь на балконную дверь, сам начал складывать вещи на стул, явно опасаясь возвращения черного мусорного пакета.
В квартире постепенно снова воцарилась тишина. Марина смогла вернуться к работе и нагоняла упущенное по ночам, сидя над таблицами и отчетами почти до рассвета.
Настоящий взрыв случился на третий день.
Марина вышла на кухню, чтобы налить себе очередную кружку кофе, и боковым зрением уловила какое-то движение в коридоре. Она остановилась, потом тихо шагнула ближе и замерла на месте.
Кирилл стоял у стены, держа в руке черный перманентный маркер. На дорогих рельефных итальянских обоях, которые Марина поклеила всего полгода назад, расползалась огромная уродливая кривая каракуля, отдаленно похожая на искореженную машину. Рядом подпрыгивал от восторга Тимофей и хлопал в ладоши.
Марина молча смотрела на испорченную стену. В памяти всплыло, сколько сил, денег и нервов было вложено в этот ремонт. Перед глазами встало самодовольное лицо Алины, когда та швырнула сумки на коврик у двери.
