Так что берите то, что стоит на столе.
Кирилл упрямо сложил руки на груди и всем видом показал, что намерен смотреть куда угодно, только не в тарелку. Тимофей, быстро уловив настроение старшего брата, тоже отвернулся и для убедительности начал громко сопеть, изображая глубочайшую обиду.
— Как хотите, — Марина только слегка повела плечом.
В спектакли с уговорами она вступать не собиралась. Носиться вокруг них с ложкой, обещать конфеты за каждую съеденную порцию, торговаться и умолять — все это было совершенно не про нее. Она спокойно доела свой ужин, отнесла тарелку в раковину, вымыла ее, а остатки еды разложила по контейнерам и убрала в холодильник.
— Но мы же голодные! — возмутился Кирилл, наконец сообразив, что тетя не собирается устраивать перед ними пляски с бубном.
— Холодильник вон там, — Марина кивнула в сторону белой дверцы. — Когда действительно захотите есть, достанете кашу, поставите в микроволновку на минуту и поужинаете. А сейчас — чистить зубы и в кровать.
Отправить их спать оказалось отдельным испытанием. Мальчишки требовали включить им видео в интернете, орали, что у себя дома ложатся чуть ли не после полуночи, по очереди просили воды, потом в туалет, потом срочно найти какую-то пропавшую игрушку, затем снова воды. Марина действовала спокойно и однообразно, как заведенный механизм: каждую попытку истерики пресекала на корню. В конце концов она погасила свет в гостевой, прикрыла дверь и холодно предупредила, что если через десять минут в комнате не будет тишины, завтра они проведут весь день в углу.
Тишина наступила только через пятнадцать минут.
Марина вернулась на кухню, села на стул так, будто у нее разом вынули все силы, налила себе уже остывшего чая и сжала виски ладонями. А ведь впереди была не одна ночь, а целая неделя.
Следующее утро началось вовсе не с деликатного сигнала будильника. Марину вырвал из сна такой оглушительный грохот, что она резко села на кровати, не сразу понимая, где находится.
Сердце колотилось так, будто она пробежала несколько этажей. Накинув халат, она поспешила на кухню. То, что открылось перед ней, на пару секунд лишило ее дара речи.
Большая картонная коробка с шоколадными шариками, которую Алина приволокла вместе с детьми, лежала на полу, разодранная почти пополам. Коричневые шарики раскатились по всей кухне: под холодильник, под духовку, под нижние шкафчики гарнитура. Но это было еще не самое страшное. Рядом расползалась широкая белая лужа. Двухлитровый пакет молока, который племянники, видимо, пытались стащить с верхней полки холодильника, выскользнул у них из рук, с силой ударился о плитку и лопнул по шву.
В самом центре этого утреннего разгрома стояли Кирилл и Тимофей. Носки у обоих были мокрые насквозь.
— Мы завтрак себе делали, — пробормотал Кирилл, втягивая носом воздух и опасливо поглядывая на тетю.
Марина медленно вдохнула. Потом так же медленно выдохнула.
— Тряпки лежат в шкафчике под мойкой. Веник стоит в углу. Через пятнадцать минут здесь должно быть чисто. Пока не уберете — из кухни не выйдет никто.
— Я не умею пол мыть! — тут же протянул Тимофей, размазывая по лицу совершенно несуществующие слезы.
— Прекрасно, — сухо сказала Марина. — Значит, сегодня как раз научишься.
Помогать она не стала. Осторожно обойдя молочную реку, Марина сварила себе кофе в турке, села за стол и молча наблюдала, как братья, шумно вздыхая и обвиняя друг друга в неловкости, размазывают молоко по плитке все шире и шире.
На десять утра у нее было назначено важное видеосовещание с руководством компании. Обсуждали сроки сдачи налоговой декларации, и для Марины это была не рядовая планерка, а фактически ключевой разговор, от которого зависела ее годовая премия.
Перед началом она строго велела племянникам сидеть в гостиной, вручила им раскраски, включила телевизор почти без звука и закрылась в своем домашнем кабинете.
Первые минуты все шло нормально. Марина уверенно докладывала показатели, выводила на экран таблицы и графики, спокойно отвечала на уточняющие вопросы. Финансовый директор даже несколько раз одобрительно кивнул. Но примерно через двадцать минут в дверь кабинета раздался глухой удар. Потом еще один.
— Тетя Марина! Открой! Он мой карандаш забрал! — завопил из коридора Тимофей так, будто его лишили последней радости в жизни.
Ручка двери задергалась. Следом по двери застучали уже две пары кулаков, а вопли стали такими, словно за стеной происходило что-то ужасное.
Голос Марины на секунду предательски дрогнул. Она попыталась продолжать доклад, делая вид, что ничего не слышит, но финансовый директор заметно нахмурился.
— Марина Игоревна, у вас там все в порядке? Во время обсуждения конфиденциальных данных в помещении находятся посторонние?
— Прошу прощения, возникли непредвиденные семейные обстоятельства, — Марина почувствовала, как щеки заливает жаркий румянец стыда. — Мне нужна ровно одна минута.
Она выключила микрофон, вскочила, распахнула дверь и почти силой затащила орущих мальчишек в их комнату.
— Если до моего выхода отсюда я услышу хоть один звук, клянусь, до конца недели вы не увидите ни телевизора, ни сладкого. Я достаточно ясно сказала? — прошипела она так тихо и зло, что оба моментально замолчали и втянули головы в плечи.
Совещание после этого было безнадежно испорчено. Руководство осталось недовольным и сухо посоветовало в дальнейшем либо обеспечивать нормальные условия для работы, либо брать дни за свой счет. Премия, на которую Марина рассчитывала, оказалась под большим вопросом.
Едва видеосвязь отключилась, она схватила телефон и набрала Дмитрия, мужа Алины. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке прозвучал ленивый мужской голос:
— Да, Марина, слушаю. Что-то случилось?
— Дмитрий, доброе утро. Случилось то, что твоя жена без предупреждения оставила у меня на пороге двух совершенно неуправляемых детей и уехала в санаторий. У меня горит квартальный отчет. Мальчики разносят квартиру и срывают мне рабочие совещания. Будь добр, приезжай и забирай своих сыновей.
На другом конце линии послышался короткий снисходительный смешок.
— Да ладно тебе, не драматизируй. Обычные пацаны, просто подвижные. Алина вымоталась, у нее нервы ни к черту, ей отдых нужен. Я сам ей путевку купил, пусть человек придет в себя. У меня на заводе смены одна за другой, крупный заказ закрываем, я семью кормлю.
Он сделал паузу, словно собираясь перейти к самому весомому аргументу.
