– Открывай быстрее, там такой пронизывающий ветер, а мы почти без теплых вещей!
В замке сухо щелкнуло, и массивная железная дверь распахнулась с такой силой, что Марине пришлось резко отшатнуться, иначе ручка угодила бы ей прямо в лоб. В тесную прихожую ее спокойной, аккуратной, всегда вычищенной до блеска квартиры шумно ворвалась целая компания. Первым на светлый ламинат ступил семилетний Кирилл в заляпанных зимних ботинках, за ним, красный от мороза, вбежал пятилетний Тимофей. Последней, с трудом протискиваясь внутрь, появилась старшая сестра Алина. В каждой руке она тащила по огромной клетчатой сумке, набитой до отказа.
С громким выдохом Алина плюхнула поклажу прямо на пушистый коврик, несколько секунд переводила дыхание и поправляла съехавшую набок вязаную шапку.
– Уф, я уже думала, что не дотащу это все, – выпалила она, торопливо разматывая шарф. – Такси внизу стоит, счетчик тикает, поэтому слушай внимательно и не перебивай. В синей сумке вещи мальчишек на неделю. В полосатой – игрушки, немного сладкого и лекарства, мало ли что. Тимофею сироп от кашля только если ночью начнет хрипеть. Кириллу планшет больше чем на час в день не давай, а то потом его не угомонишь.
Марина растерянно посмотрела то на сумки, то на племянников. Те уже успели сбросить куртки прямо на пол и теперь с топотом носились по коридору, распахивая двери и заглядывая во все комнаты подряд.
– Подожди, какая еще неделя, Алина? Какой сироп? Ты сейчас о чем вообще? – Марина сложила руки на груди, пытаясь понять, что происходит.
– Только не начинай свои нравоучения, пожалуйста! – раздраженно отмахнулась сестра и снова принялась застегивать пуховик. – У меня путевка в санаторий пропадает. Дмитрий сделал подарок. А у меня, между прочим, нервное истощение. Врач прямо сказал: если срочно не уеду на воды и грязи, то окончательно свалюсь. Спина болит так, будто разваливается, голова не перестает гудеть ни днем ни ночью. Посмотришь за племянниками, ты же все равно дома целыми днями. Какая разница – сидеть одной в четырех стенах или с мальчишками? Заодно потренируешься перед материнством. Тебе уже почти тридцать, а в голове одни отчеты, графики и таблицы.
– Я не бездельничаю дома, я работаю! – возмутилась Марина, повышая голос, чтобы перекрыть визг Тимофея, который в гостиной нашел стеклянную вазу и пытался натянуть ее на голову вместо шлема. – У меня закрытие квартала, годовой отчет и сверка с налоговой! Мне нужна полная тишина. Я не смогу одновременно следить за двумя непоседами и сводить баланс крупной компании!
– Ничего страшного, твоя налоговая подождет, – фыркнула Алина, хватая сумочку. – Включишь им мультики, поставишь печенье – и они спокойно посидят. Все-таки родная кровь, не чужие какие-то. Неужели сестре в тяжелый момент не поможешь? Ладно, я побежала, а то еще на поезд опоздаю. Целую!
Марина не успела вставить ни слова. Алина уже выскользнула за порог. Со стороны подъезда щелкнул замок, а потом по бетонным ступеням застучали удаляющиеся каблуки. Марина осталась в прихожей одна, ошеломленная тем, как внезапно на нее обрушилась новая реальность.
Из гостиной вдруг донесся подозрительный звон.
Очнувшись, Марина бросилась туда. Тимофей все-таки умудрился уронить декоративную стеклянную вазу. К счастью, она приземлилась на мягкий ковер и осталась целой, зато вода щедро расплескалась по ворсу, а несколько искусственных веточек сирени одиноко лежали под диваном. Кирилл тем временем уже залез на светлый диван с ногами и с явным интересом ковырял пальцем обивку.
– Так, молодые люди, – Марина постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно строже. – Немедленно слезаем с дивана. В этой квартире есть правила. По мебели не скачем, чужие вещи без разрешения не трогаем, по комнатам не носимся.
Мальчики замерли и удивленно уставились на тетю. Ни тени раскаяния в их взглядах не было – только искреннее недоумение. Дома они к правилам не привыкли. Алина придерживалась так называемого свободного воспитания и была уверена, что детям нельзя ничего запрещать, иначе можно травмировать их тонкую психику.
– А мама разрешает нам прыгать, – нахмурился Кирилл, совсем не торопясь спускаться с дивана.
– Ваша мама сейчас едет в поезде, – твердо произнесла Марина, выделяя каждое слово. – А здесь за порядок отвечаю я. Идемте на кухню мыть руки, потом разберем ваши вещи.
Вечер подкрался незаметно и принес с собой целую кучу непредвиденных забот. Марина попыталась усадить мальчиков рисовать, надеясь выиграть хотя бы пару часов для работы, но эта идея с треском провалилась. Племянники постоянно требовали внимания, шумели, ссорились из-за одного синего карандаша, хотя в коробке лежал еще один такой же, и без конца дергали тетю вопросами. На экране ноутбука светилась рабочая программа с бесконечными строками цифр, но сосредоточиться было совершенно невозможно.
Когда Марина окончательно поняла, что сегодня к отчету нормально не вернется, она тяжело вздохнула, сохранила файл, закрыла ноутбук и пошла на кухню готовить ужин. Из холодильника она достала куриное филе, нарезала его небольшими кусочками и поставила вариться гречку. Очень скоро по квартире разошелся теплый запах домашней еды.
– Идите ужинать! – позвала она из кухни.
Братья примчались почти сразу, громко шаркая ногами. Кирилл заглянул в тарелку и тут же скривился с брезгливым видом.
– Я такое есть не буду. Это гадость.
– Это обычная нормальная еда, – спокойно ответила Марина, садясь напротив и беря вилку. – Гречневая каша и курица в сметанном соусе.
– А мы хотим сосиски! – тут же поддержал брата Тимофей и застучал ложкой по столу. – Мама нам всегда сосиски варит! Длинные, вкусные! И кетчупом сверху поливает! И еще мы пиццу хотим. Закажи пиццу!
– В этом доме сосисок нет, – ровно сказала Марина. – И пиццу я заказывать не собираюсь, потому что у нас уже приготовлен нормальный горячий ужин.
