…подруге Анне.
— Анна, он меня с ума сведёт, — без предисловий начала Оксана, едва та взяла трубку. — Каждый раз сравнивает мою еду с тем, как готовят его родные.
— В смысле — сравнивает? — в голосе Анны прозвучало искреннее удивление.
— Постоянно. У его мамы борщ «насыщеннее», у сестры выпечка «пышнее», котлеты «нежнее». И так по кругу. Я уже не могу это слушать.
— Оксан, скажи ему прямо, что тебя это ранит.
— Говорила. Он отмахивается: мол, не придумывай, я же без злого умысла.
— Тогда перестань выкладываться, — спокойно предложила Анна. — Раз такой эксперт — пусть сам становится к плите.
Оксана невольно рассмеялась.
— Да он омлет толком сделать не способен.
Но после разговора мысль не отпускала. И правда — зачем она так старается?
В воскресенье они поехали к Светлане Георгиевне. Свекровь, как обычно, устроила настоящий пир: холодец, несколько салатов, горячее. Олена принесла вареники с творогом — домашние, только что слепленные.
— Угощайтесь, — она ловко разложила их по тарелкам. — С утра занималась.
Тарас попробовал и зажмурился от удовольствия.
— Олена, это невероятно! Положи ещё!
Оксана молча наблюдала, как муж берёт добавку за добавкой. Первая, вторая, третья. Аппетит у него был отменный. У неё же кусок не лез в горло. Она бездумно перемешивала салат вилкой.
Светлана Георгиевна с гордостью смотрела на дочь:
— Золотые руки у нашей девочки.
Тарас согласно кивал, продолжая есть. Оксана опустила глаза. Никто не заметил её состояния — или сделал вид, что не заметил.
По дороге домой муж оживлённо рассуждал:
— Тебе бы у Олены перенять пару секретов. Она так тесто замешивает — просто тает во рту.
Оксана сидела у окна, глядя на мелькающие огни. Пальцы сжались в кулаки, ногти больно впивались в кожу. Она молчала.
— Ты чего такая тихая? — наконец спросил Тарас.
— Просто устала, — коротко бросила она.
— Дома отдохнёшь.
Дома Оксана легла на диван, повернувшись к стене. В комнате щёлкал пульт — Тарас переключал каналы. Она считала тонкие трещинки на обоях и ощущала, как внутри что-то медленно даёт трещину.
В следующие дни она будто решила доказать себе и ему, что способна на большее. Поднималась в шесть утра, чтобы испечь булочки к его завтраку. Отмеряла продукты на весах с точностью до грамма, строго следовала рецептам — словно это были медицинские предписания.
Тарас ел без комментариев. Ни благодарности, ни одобрения. Просто молча завтракал и уходил.
В четверг Оксана приготовила плов — тот самый, которым угощала коллег на работе. Тогда все просили добавки. Баранина, девзира, морковь тонкой соломкой, барбарис, зира — всё по правилам.
Муж пришёл, сел за стол, попробовал. И отодвинул тарелку.
— Рис слипся. И мясо сухое.
Оксана замерла с ложкой в руке.
— Что ты сказал?
— Плов не удался. Он должен быть рассыпчатым, а тут почти каша.
Она медленно опустила ложку.
— Я три часа стояла у плиты.
— Время — не гарантия качества, — пожал плечами Тарас. — Может, рецепт неудачный.
Оксана молча встала, отнесла свою тарелку к раковине и высыпала всё содержимое в мусорное ведро. Без колебаний.
— Зачем ты это делаешь? — удивился он. — Я же не говорил, что есть невозможно.
Она не ответила. Сполоснула тарелку, вытерла руки и ушла в спальню.
В пятницу, вернувшись с работы уставшая и голодная, Оксана открыла холодильник. Картофель, шампиньоны, лук. Ничего сложного. Она поставила сковороду на плиту.
Картошку нарезала соломкой, грибы — пополам, лук — мелкими кубиками. Масло зашипело.
В этот момент хлопнула входная дверь — пришёл Тарас. Он сразу заглянул на кухню и, встав у неё за спиной, посмотрел в сковороду.
— О, картошка с грибами. Только смотри, не пережарь. В прошлый раз подгорела.
Оксана замерла, лопатка повисла в воздухе.
— Ничего не подгорело.
— Подгорело, — упрямо возразил он. — Я же говорил. И вообще, картофель сначала надо…
