Прошло семь дней.
Я уже приступила к новому заказу — та самая Ольга написала мне на следующий день и попросила сделать кардиган в том же стиле, но глубокого оливкового оттенка, для своей сестры.
Предоплату внесла сразу, без лишних вопросов.
Сидя в любимом кресле, я тихо щёлкала спицами — это стал ритм моей новой жизни.
Неожиданно звонок дочери нарушил эту спокойную атмосферу, словно тревожная сирена.
На экране высветилось имя «Анна».
Почему-то сразу стало ясно: этот разговор не принесёт ничего хорошего. — Мам!
Ты дома?!
Это срочно, вопрос жизни и смерти!
Я отложила вязание, сняла очки и потёрла переносицу. — Да, дома.
Что случилось?
Трубу прорвало? — Хуже!
Мам, помнишь ту кофту?
Ту, розовую, которую ты мне подсунула на прошлой неделе? — Кардиган, — автоматически поправила я. — Помню.
Ты говорила, что она для ворон на Каролино-Бугаз. — Забудь, что я когда-то такое сказала! — голос Анны сорвался на визг, в нём слышалась настоящая паника. — Она тебе нужна?
Где она?
Она же не выброшена?
Мамочка, скажи только, что ты её не распустила «Колхозный стиль» за двадцать тысяч Я медленно поднялась и подошла к окну.
Во дворе ветер гонял опавшие листья, сбивая их в кучи, похожие на старые тряпки.
Стекло было холодным. — Нет, не распустила.
А что?
Тебе вдруг понадобился «колхозный стиль»? — Мам, не издеваться!
Ты даже не представляешь, что произошло! — Анна говорила так быстро, что слова слипались в один поток. — Сегодня наша директор, Ирина Сергеевна, пришла в точно такой же!
Точно такой!
Пустынная роза, эти деревянные пуговицы… Весь офис был в шоке!
Мы думали, что это новая итальянская коллекция или эксклюзивный заказ. — Светка из бухгалтерии полезла в интернет, говорит, что хендмейд такого уровня сейчас стоит не меньше двадцати тысяч!
Я усмехнулась собственному отражению в тёмном стекле.
Двадцать тысяч.
Вот это цена.
Ирина Сергеевна оказалась женщиной не только со вкусом, но и с характером — носит вещь за пять тысяч так, что все уверены, что это люкс. — И что дальше? — спросила я спокойно. — Как что?! — взвыла Анна. — Ирина Сергеевна меня позвала, спросила про квартальный отчёт, а сама всё гладит этот кардиган.
Говорит: «Представляешь, Анна, нашла мастера, золотые руки.
Вещь такая, что не хочется снимать».
Мам, ты понимаешь?
Моя директор!
Она посмотрела на меня, словно видит впервые за полгода!
В трубке повисла надеждой наполненная пауза. — Мам, срочно дай мне этот кардиган.
Завтра я приду в нём и скажу, что у нас с ней, ну, «семейный стиль», вкус совпадает.
Это шанс!
Она меня заметит, может, премию даст!
Момент упущен Я знала этот момент.
Всю жизнь знала этот момент.
Анна была уверена, что сейчас я рвану к шкафу, расплачусь от счастья, что дочка оценила мою работу, и помчусь к ней на такси через весь город, чтобы вручить ей драгоценный свёрток.
Раньше так и было бы.
Раньше я жила ради этих крох её одобрения, собирала их, как голуби крошки у метро.
Но сейчас перед глазами стояла Ольга. «Это настоящее.
Это греет».
И пять тысяч гривен на карте.
И начатый заказ на оливковый. — Анна, — сказала я тихо, но с такой твёрдостью, что сама удивилась. — Кардигана нет. — В смысле нет? — голос дочери задрожал. — Ты куда его дела?
В химчистку отдала? — Я его продала. — ЧТО?! — в голосе дочери прозвучало искреннее, детское возмущение, словно я продала её почку. — Как продала?
Кому?
Зачем?
