Света в нашем районе заменяла собой и новости, и справочное бюро. Ей не нужно было задавать прямых вопросов — хватило слегка вздохнуть и будто между делом обронить:
— Что-то Викторию совсем не видно в последнее время…
Света тут же оживилась, даже пилочку отложила.
— Так ей же сейчас некогда! — с удовольствием выдала она. — Она дачу покупает!
Я сделала удивлённые глаза, и этого оказалось достаточно.
— Представляешь, какая удача! Земли много, дом нормальный, не развалюха какая-нибудь. Она уже и детей в летний лагерь пристроила, как раз там, в Сосновке, чтобы под боком были, пока она ремонтами займётся. Говорит, брат родной помог, в трудную минуту не отвернулся!
Я только кивнула, вежливо улыбнулась, отдала деньги за крем и вышла.
Теперь всё встало на свои места окончательно. Наша машина, о которой я мечтала столько лет, превратилась в чьи-то летние выходные на природе. Мой муж тайком вытаскивал деньги из семейного бюджета и вкладывал их в недвижимость сестры, пока я считала каждую гривну и выбирала, купить новые колготки или ещё походить в старых.
Финал этой истории случился в воскресенье, на дне рождения Тамары Павловны.
Отмечать решили у нас: места в квартире хватало, да и спорить с тем, что я готовлю лучше остальных родственников, никто не стал бы.
Я накрыла стол так, будто ждала не семью, а важную делегацию. В центре стояло большое блюдо с холодцом — прозрачным, упругим, с густой домашней горчицей. Рядом красовалась селёдка под шубой, сочная, пропитанная, с щедрым слоем майонеза. На горячее я подала свиную шею, запечённую с чесноком и черносливом: от одного запаха хотелось закрыть глаза. К ней — целая гора молодой картошки, румяной, масляной, с зеленью.
Гости расселись по местам. Андрей разливал по стаканам холодный клюквенный морс из запотевшего кувшина. Виктория сидела напротив меня — раскрасневшаяся, довольная, с таким видом, будто праздник устроили лично в её честь.
Проведя пальцами по краю моей скатерти, она вдруг небрежно бросила:
— Марин, летом приезжай к нам.
Потом, помолчав секунду, добавила:
— Только звони заранее, конечно. Всё-таки участок на меня оформляться будет, надо порядок соблюдать.
Я посмотрела на неё молча. Виктория даже бровью не повела.
— Ты только без обид, — продолжила она. — Дача — это не проходной двор. За всем следить нужно.
Мы выпили морса за здоровье именинницы, закусили холодцом. И тут Тамара Павловна, аккуратно промокнув губы салфеткой, приосанилась и торжественно объявила:
— Ну что, мои дорогие! В такой прекрасный день хочу поделиться нашей большой семейной радостью.
Она обвела всех сияющим взглядом.
— Если Бог даст, скоро будем каждые выходные выбираться на свежий воздух! Наша Виктория дачу покупает!
Виктория скромно опустила глаза, изображая смущение. Андрей уставился в тарелку и стал бессмысленно тыкать вилкой в селёдку под шубой.
— Да-да, — продолжала Тамара Павловна почти напевно. — Место замечательное, воздух чистейший, хоть ложкой ешь. Вся семья сможет там отдыхать, от городской пыли спасаться.
Я положила вилку на тарелку.
Звук получился резкий, звонкий. Внезапно за столом стало так тихо, что он прозвучал почти как выстрел. Я медленно посмотрела на притихших родственников.
— Вся семья, говорите, Тамара Павловна? — спросила я ровно, без крика. — А кто именно у нас считается семьёй?
Свекровь растерялась.
— Ну как кто, Мариночка… Мы все. Андрей, ты, дети…
Я повернула голову к мужу. Он уже побледнел, будто за минуту осунулся и стал меньше.
— Андрей, — мягко сказала я. — Скажи мне, дорогой: мы с тобой тоже вместе отдыхать на эту дачу поедем?