— Лучше возьмите фермерскую телятину, хорошо? И еще форель слабого посола. Детям соки только натуральные, прямого отжима, без сахара. За деньги потом рассчитаемся, не переживай! Обнимаю, дорогая!
Рассчитываться, конечно, никто и не собирался. Родня Андрея неизменно появлялась с каким-нибудь крошечным рулетом к чаю гривен за сто двадцать, а деньги из семейного бюджета Марины и Андрея, которые они откладывали на утепление крыши, неделя за неделей исчезали на продукты, закуски и «что-нибудь вкусненькое» для очередного гостевого нашествия.
Марина несколько раз пыталась завести с мужем спокойный разговор. Не ругалась, не обвиняла — просто открывала банковское приложение и показывала ему расходы.
— Андрей, посмотри сам: только за эти выходные на еду ушло шесть тысяч гривен. И это уже не случайность, это повторяется постоянно. Может, ты хотя бы скажешь Кристине, чтобы они мясо привозили с собой?
Андрей в ответ лишь притягивал ее к себе за плечи и смотрел так, будто она переживает из-за сущей ерунды.
— Мариш, ну ты же у меня разумная, добрая. Не надо из-за мелочей портить отношения. Они же к нам не чужие приезжают, они нас любят. Мне перед мамой стыдно будет разговоры о деньгах заводить. Я что, родной сестре кусок мяса пожалеть должен?
На третий год все условные границы стерлись окончательно. Последней каплей стали майские праздники. Марина заранее готовилась к приезду свекрови, Кристины и ее сына: закупила продукты, замариновала мясо, вымыла дом, перестелила постели, навела порядок во дворе.
Поэтому, когда у калитки остановилась не одна машина, а сразу две, Марина на мгновение просто застыла. Из второй машины Кристина, сияющая и совершенно довольная собой, вывела на дорожку своих знакомых — семейную пару с двумя детьми-погодками, которые уже через минуту носились по участку как заведенные.
— Марин, ну что ты так смотришь? — беззаботно рассмеялась золовка, заметив ее выражение лица. — В тесноте, да не в обиде! Где трое помещаются, там и шестеро как-нибудь устроятся. Мы, между прочим, не с пустыми руками!
Их «не с пустыми руками» оказалось двумя упаковками дешевых сосисок по скидке и большой пластиковой бутылкой пива.
Андрей, как всегда, с удовольствием вошел в роль хлебосольного хозяина. Он громко поздоровался со всеми, развел огонь в мангале, ловко пожарил первую порцию шашлыка под восторженные комментарии гостей, а потом удалился на террасу вместе с мужчинами — обсуждать машины, ремонт и какие-то бесконечные технические мелочи.
Марина же осталась на кухне и во дворе одна. Два дня подряд она нарезала овощи, носила тарелки, вытирала стол, мыла жирную посуду, собирала чужие игрушки, подметала крошки и с тихим ужасом наблюдала, как дети Кристины топчут ее сортовые хосты, за которыми она ухаживала с весны.
— Ой, Марин, ну это же дети, — лениво отмахивалась Кристина, делая глоток вина из хрустального бокала. — Они на природе, пусть побегают. Не держать же их на привязи.
К вечеру воскресенья у Марины от усталости дрожали пальцы, спина ныла, а в раковине снова высилась гора тарелок, шампуров и бокалов.
В одну из июньских пятниц Марина проснулась разбитой. Тело ломило, в горле будто наждаком провели, голова гудела, а градусник показал тридцать восемь. Ко всему прочему, по работе нависал жесткий срок: Марина работала удаленно, и большой проект нужно было сдать до вечера воскресенья.
Она выпила жаропонижающее, с трудом поднялась на локте и попросила мужа:
— Андрей, позвони своим, пожалуйста. Скажи, чтобы в эти выходные не приезжали. Я заболела, мне нужно отлежаться, да и заразить кого-нибудь могу. И проект еще надо закончить.
Андрей замялся, отвел глаза в сторону, но все же пообещал, что разберется. Весь день Марина работала прямо в постели, обложившись распечатками, ноутбуком и кружками с морсом. К вечеру жар немного снизился, но слабость никуда не делась.