Тот самый стул, на краешке которого я годами сидела, умоляя выделить бюджет на покупку запчастей.
Вся его гордость испарилась, словно воздух из проколотой шины. — Дочка… — прошептал он с хрипом. — Что случилось?
Ты хочешь посадить отца?
Родного отца? — Я жажду справедливости.
И порядка.
Я пододвинула к нему заранее подготовленный документ. — Подпиши заявление об увольнении по собственному желанию.
Ты остаешься номинальным акционером с 40 процентами.
Получаешь дивиденды раз в год.
При условии, что будет прибыль.
Но к управлению, счетам и печати ты больше не приблизишься ни на шаг. — А если откажусь? — Тогда делу дадут ход.
Дмитрий уже составил заявление в прокуратуру.
Выбирай: пенсия на даче или тюремная камера.
Отец молчал минуту.
Он искал поддержки в глазах мамы, но та смотрела мимо него.
Он осознал, что проиграл.
Дрожащей рукой он подписал документ. — А Ольга? — спросил он тихо. — Ты же её уничтожишь. — Зачем? — удивилась я. — Кадры не стоит растрачивать впустую.
Ольга остается.
В этот момент дверь слегка приоткрылась, и в кабинет заглянула сестра. — Пап, на проходной мою машину не пропускают, говорят, пропуск аннулировали… Ой, а вы что тут все? — Заходи, Ольга, — улыбнулась я. — У нас новости. — Какие?
Папа обещал мне денег на тюнинг! — Машина возвращается дилеру, — резко ответила я. — Деньги возвращаются в оборот компании.
Должность «директора по эстетике» упраздняется, она больше не нужна. — Что?! — у Ольги отвисла челюсть. — Пап, скажи ей!
Отец отвернулся к стене. — Но у меня для тебя есть предложение, — продолжила я. — Нам нужен младший менеджер в отдел комплектации.
Работа с накладными, проверка брака на складе.
Пыльно, но честно.
Оклад сорок тысяч.
Плюс премия.
Если не будешь опаздывать. — Ты издеваешься?!
Я не стану работать на складе!
Я творческая личность! — Тогда прощай.
Рынок труда велик.
Попробуй найди там того, кто заплатит тебе хотя бы десять тысяч за твою «творческую личность».
Ольга посмотрела на отца.
Тот молчал.
Она взглянула на маму.
Та лишь кивнула, подтверждая мои слова.
Сестра фыркнула, развернулась и выбежала, хлопнув дверью.
Ничего, придет.
Если захочет — придет.
Отец тяжело поднялся. — Ну, я пойду?
Вещи забрать можно? — У секретаря возьми коробку.
Личные вещи — пожалуйста.
Документы — ни одного листа.
Он потопал к выходу, шаркая ногами.
У самой двери он остановился и посмотрел на меня с какой-то странной смесью ненависти и… уважения? — Хваткая ты выросла, Ника.
Вся в меня. — Ошибаешься, — ответила я. — Я в бабушку.
И колготки себе куплю сама.
Самые дорогие.
Когда дверь за ним захлопнулась, я откинулась в кресле.
Меня трясло.
Адреналин утихал, оставляя дикую усталость.
Мама подошла и положила руку мне на плечо. — Ты справилась, дочка. — Мы справились, мам.
Я посмотрела в окно.
Одесса жила своим бешеным ритмом.
Где-то там ехал мой отец, лишённый короны.
Где-то истерила сестра.
А передо мной лежала гора работы.
Кредиторы, поставщики, налоговая.
Но впервые в жизни я знала: я тружусь для себя.
И я действительно стою гораздо больше.
