Это придавало ему ощущение контроля и важности.
И, сама того не замечая, Тамара Сергеевна использовала эту его уязвимость в своих целях.
Через неделю ситуация повторилась.
Раздался звонок, и нежный голосок произнёс: «Илюш, дорогой, сломался доводчик на входной двери».
Виктор, по словам тёщи, уехал в гараж помогать другу с ремонтом машины.
Илья глубоко вздохнул и отправился к Тамаре Сергеевне на помощь.
Стоя на стремянке с набором шестигранников в руках, он пытался разобраться в сложном механизме доводчика.
Рядом была Тамара Сергеевна, подсказывая: — Поверни влево, Илюша.
Нет, вправо.
Ой, смотри, пружинка выскочила!
Дверь в квартиру оставалась открытой.
Внезапно на лестничной площадке послышались шаги, и появился Виктор.
Он был одет в чистый, почти новый спортивный костюм и кроссовки.
В руках он держал два пакета из супермаркета. — А я вам с гостинцами! — радостно произнёс мужчина, но, заметив Илью на лестнице, немного смутился. — О, Илья!
Опять что-то поломалось? — Доводчик, — пробормотал Илья сквозь зубы, ощущая зуд в кулаках. — Чёртов механизм! — Виктор покачал головой. — Честно говоря, я в них не разбираюсь.
Спасибо, что выручаешь нас, друг!
Я бы с этим возился до ночи.
Виктор прошёл на кухню, и вскоре оттуда донёсся аромат свежесваренного кофе.
Илья завершил регулировку и убедился, что дверь теперь закрывается плавно и бесшумно. — Большое тебе спасибо! — сияла Тамара Сергеевна. — Иди на кухню, выпей кофе. — Нет, спасибо, Тамара Сергеевна.
Мне нужно домой.
Он собрал инструменты и направился на кухню, чтобы помыть руки.
Виктор сидел за столом, с удовольствием поедая только что купленный эклер и запивая его кофе.
Увидев Илью, он поднял кружку. — Ну как, справился?
Я же говорил — золотые руки!
Не жизнь, а сказка!
В его взгляде не было ни капли злого умысла или стыда.
Там царила искренняя и простая радость от того, что жизнь сложилась так удобно.
Илья кивнул и вышел.
Спускаясь по лестнице, он вдруг осознал, что злиться на тёщу бессмысленно.
Тамара Сергеевна получала ту заботу и внимание, к которым привыкла.
Виктор — свободу и комфорт, а он… он получал пирожки, свою порцию благодарности и странное ощущение принадлежности к чему-то большему, чем собственная семья.
