Тамара молча убрала со стола всю грязную посуду.
Горы тарелок, сковорода с пригоревшим жиром, кружки и чайные ложки, а по всему столу рассыпались крошки. — Не поможешь? — осторожно обратилась она к Елене. — Ой, Тамарочка, у меня поясница болит после дороги, — не отрывая взгляда от телефона, ответила та. — Прости, пожалуйста.
Я обязательно потом что-нибудь сделаю. Но «потом» так и не наступило.
Тамара продолжала мыть посуду, вытирать стол и подметать пол.
Потом направилась в душ, но увидела, что ванная завалена мокрыми полотенцами, а по полу растеклись лужи — Артём, видимо, принимал душ и не захотел вытираться.
Первый день прошёл.
Потом второй.
Третий.
К концу первой недели Тамара уже перемещалась по квартире словно робот.
Завтрак, уборка, обед, уборка, ужин, уборка.
Стирка их белья.
Глажка рубашек Сергея, внезапно решившего, что раз уж в доме есть утюг, стоит обновить гардероб.
Постоянные походы в магазин за продуктами — трое взрослых мужчин и одна «голодающая» Елена опустошали холодильник с пугающей стремительностью. — Игорь, — сказала она вечером седьмого дня, когда они, наконец, остались одни в спальне. — Они же завтра уезжают?
Ты говорил — неделя.
Он замялся, не встречая её взгляда: — Ну, Сергей попросил остаться ещё немного.
У него тут дела, встречи.
Да и Светка хочет погулять по Киеву, сходить в театры. — Сколько ещё «немного»? — Ну… дня три-четыре.
Максимум пять. — Игорь! — вспыхнул он. — Они же мои родственники! — Приехали издалека, соскучились.
Мы их так редко видим! — Редко видим, — тихо повторила она. — Знаешь почему?
Потому что, когда они приезжают, я превращаюсь в домработницу.
В обслуживающий персонал.
Бесплатно! — Не преувеличивай.
Ты просто устала.
Понимаю, работа, дом… Но это же временно!
Это «временно» растянулось ещё на неделю.
Потом ещё.
Сергей действительно ходил на какие-то встречи, возвращался поздно, требовал ужина, даже если было уже одиннадцать вечера.
Елена каждый день собиралась в театры, но так и не доходила — вместо этого зависала в торговых центрах, возвращалась с пакетами и устраивала показ мод прямо в гостиной, требуя у Тамары оценки: «Ну как, идёт мне это платье?
А это?
Может, мне вернуться и взять то, синее?» Артём же вел себя так, будто квартира принадлежит ему, а Тамара — обслуживающий персонал.
Он раскидывал одежду, ел в кабинете и оставлял там грязную посуду, требовал «нормальной еды, а не ваших салатиков», включал ночью музыку на полную громкость. — Скажи ему, — попросила однажды Тамара Игоря, когда в два часа ночи из кабинета доносился громкий рэп. — У меня завтра презентация, нужно выспаться. — Артём! — крикнул Игорь. — Сделай тише!
Музыка стихла на пять секунд, а потом снова взревела. — Вот, я сказал, — пожал плечами Игорь. — Подростки, что с них взять. — Ему семнадцать! — Вот именно.
Трудный возраст.
Тамара встала, подошла к кабинету и распахнула дверь: — Выключи.
Сейчас же.
Артём медленно повернул голову, посмотрел на неё: — Да ладно, тёт Тамар, не злись.
Я же негромко. — Выключи, или я сделаю это сама.
Что-то в тоне её голоса заставило его нехотя нажать паузу.
Она повернулась и ушла в спальню, чувствуя, как у неё дрожат руки. — Зачем так грубо? — недовольно спросил Игорь. — Мог бы конфликт разгореться. — Конфликт уже был, — тихо ответила она. — Месяц назад, когда они переступили порог.
К началу четвёртой недели Тамара научилась считать дни по числу выносимых мусорных пакетов.
Два пакета в день.
Четырнадцать в неделю.
Пятьдесят шесть за месяц.
Пятьдесят шесть раз она спускалась по лестнице, с трудом удерживая переполненные пакеты, в которых лежали обёртки от шоколада Елены, пивные банки Сергея, коробки из-под пиццы Артёма.
Она худела.
Не потому что хотела — просто не успевала нормально питаться.
Завтракала стоя, если вообще завтракала.
В обед хватала что-то на бегу, между уборкой и приготовлением ужина.
А вечером, когда все наконец расходились по своим делам, у неё не оставалось сил даже разогреть остатки еды.
Игорь, казалось, ничего не замечал.
Или делал вид, что не замечает.
Он всё чаще проводил время с братом — уходили с утра и возвращались лишь вечером, а квартира наполнялась мужским смехом, запахом пива и нескончаемыми историями из одесской жизни. — Помнишь, Игорь, как мы тогда к Виталю на дачу ездили? — Ещё бы!
А помнишь, как я тогда… И снова пошло-поехало.
Тамара сидела на кухне, чистила картошку для завтрашнего супа, а из гостиной доносились голоса, смех и стук бутылок о стол.
Её будто не существовало.
Однажды вечером, когда Тамара в очередной раз складывала груду постиранного белья, Елена подошла и вздохнув опустилась рядом на диван: — Ох, Тамарочка, я так устала от этого Киева.
Всё дорого, люди злые.
Хорошо вам здесь живётся, в своей квартирке.
Тихо, спокойно.
Тамара застыла с полотенцем в руках.
Тихо?
Спокойно? — Да уж, красота, — продолжала Елена. — Мы с Серёжей даже думаем, может, вообще сюда перебраться.
