Эти уже выцвели.
И вообще, интерьер стоит немного обновить. — Мне нравятся эти занавески, — ответила Тамара. — Они бабушкины. — Ой, да что хорошего в этом старьё? — вмешалась Ольга. — Мама права, нужно что-то более современное.
Я видела в каталоге отличные варианты, могу показать. — Не нужно, — быстро прервала Тамара. — Это мой дом, и я сама решу, когда и что менять.
На кухне повисла неловкая тишина.
Владимир Иванович демонстративно зашуршал газетой, а Марина Викторовна сжала губы. — Наш Игорёша тоже здесь живёт, — наконец произнесла свекровь. — И, возможно, ему хотелось бы обновлений. — Если Игорю что-то не нравится, он может сам мне об этом сказать, — Тамара поднялась из-за стола. — Спасибо за завтрак.
Она вышла из дома, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Солнце уже поднялось над горизонтом, обещая жаркий день.
Тамара направилась к пруду, где Игорь, сидя на складном стульчике, лениво покачивал удочкой. — Доброе утро, — сказала она, подходя ближе.
Игорь повернулся и улыбнулся: — Привет!
Выспалась? — Нет, — Тамара присела рядом на траву. — Твоя мама с самого утра гремит посудой. — Она просто хотела сделать приятно, — пожал плечами Игорь. — У неё такая традиция — готовить блины по субботам. — А ты не подумал, что у меня могут быть свои традиции? — тихо спросила Тамара. — И что я не хочу, чтобы в моём доме распоряжались без моего ведома?
Игорь вздохнул: — Опять ты за своё.
Тамарочка, это всего два дня.
Давай просто переживём их спокойно.
Ради меня. — Дело не в двух днях, Игорь, — Тамара смотрела на рябь воды. — Речь об уважении.
Ты не спросил моего мнения.
Ты поставил меня перед фактом.
И это уже не впервые. — Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Что такого страшного в том, что моя семья приехала в гости? — В том, что ты называешь это «моя семья», будто я не часть её, — Тамара повернулась к нему. — В том, что мои желания и комфорт для тебя на втором плане. — Это не так, — нахмурился Игорь. — Просто ты слишком остро реагируешь на обычные вещи.
Родственники приезжают в гости — что тут такого?
Тамара посмотрела на мужа.
Его лицо, такое родное и любимое, в этот момент казалось чужим.
Словно между ними выросла стена непонимания. — Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Наслаждайся рыбалкой.
Она побрела обратно к дому, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом.
К обеду напряжённость в доме достигла предела.
Марина Викторовна перебирала всю кухонную утварь, комментируя качество каждой вещи.
Ольга, вооружившись телефоном, фотографировала комнаты, предлагая «гениальные идеи» по перепланировке пространства.
Владимир Иванович, вернувшись с рыбалки, развалился с газетой на диване, который Тамара недавно отреставрировала, не сняв грязные ботинки.
Игорь метался между всеми, пытаясь сгладить острые углы, но своими попытками угодить всем лишь усугублял ситуацию. — Тамарочка, а что у нас на обед? — спросил он, заглядывая в кухню, где Тамара резала овощи для салата. — У нас — ничего, — отрезала она. — Я готовлю себе салат.
Твоя мама сказала, что приготовит что-то особенное для всех. — Не обижайся на неё, — тихо сказал Игорь. — Она просто хочет помочь. — Помочь? — Тамара посмотрела на него с недоумением. — Игорь, сегодня утром она переставила всю мою посуду, потому что ей так «удобнее».
Она выбросила мои травы, которые я сушила на веранде, назвав их «сорняками».
Она указывает мне, как готовить, убирать и даже дышать в моём доме! — Ты преувеличиваешь, — поморщился Игорь. — Мама просто заботится. — О ком?
Точно не обо мне.
В этот момент на кухню вошла Марина Викторовна с большой кастрюлей. — Игорёша, я сварила твой любимый суп! — воскликнула она. — Тот самый, который готовила тебе в детстве, когда ты болел. — Спасибо, мам, — улыбнулся Игорь, бросив виноватый взгляд на Тамару. — Тамарочка, ты бы лучше мясо пожарила, чем эту траву кромсать, — добавила свекровь, глядя на салат. — Мужчины мясо любят.
А от этой диетической ерунды толку нет.
Тамара молча отложила нож. — Я пойду прогуляюсь, — сказала она, направляясь к выходу. — Сейчас обед будет! — крикнула ей вслед Марина Викторовна. — Я не голодна, — ответила Тамара, уже стоя в дверях.
Она вышла на улицу и глубоко вдохнула.
Небо затянули тучи, воздух стал тяжёлым.
Приближалась гроза — и не только в природе.
К вечеру разразилась настоящая буря.
Дождь барабанил по крыше, ветер гнул деревья, а в доме кипели не менее сильные страсти.
Все началось с того, что Владимир Иванович, решив «помочь», выкорчевал несколько кустов смородины, которые Тамара посадила прошлой осенью.
Кусты, по его мнению, были «чахлыми» и «занимали место». — Я бы на твоём месте яблони посадил, — заявил он, довольный собой. — От ягод какой толк?
А яблоки — это да!
И урожай, и самогон можно… Тамара смотрела на вырванные с корнем растения, чувствуя, как внутри всё разрывается.
Это были саженцы, которые она привезла из питомника, специально подобранные сорта, за которыми ухаживала весь год. — Зачем? — только и смогла вымолвить она. — Почему вы это сделали? — Да ладно тебе, — отмахнулся свёкор. — Я тебе одолжение сделал.
Эти кусты всё равно бы не выжили.
В этот момент во дворе появился Игорь.
Увидев выкорчеванные кусты и расстроенное лицо жены, он нахмурился. — Пап, что происходит? — Помогаю вам с садом, — гордо ответил Владимир Иванович. — Эта мелочь только место занимала. — Это были редкие сорта смородины, — тихо сказала Тамара. — Я их заказывала из питомника в Каролино-Днестровском. — И что? — пожал плечами свёкор. — Обычная смородина.
В любом лесу растёт.
Тамара перевела взгляд на Игоря, ожидая его реакции.
Поддержки.
Защиты.
Хоть какого-то понимания.
Но Игорь лишь неловко перешагивал с ноги на ногу. — Ну, пап, наверное, стоило сначала спросить… — неуверенно начал он. — Что спрашивать? — перебил его отец. — Я что, чужой человек?
Я на своей даче не могу ничего сделать? — Это не ваша дача, — резко сказала Тамара. — Это мой дом.
Моя земля.
Моя смородина. — Ого! — театрально воскликнул Владимир Иванович. — Игорь, ты слышал? «Моё, моё, моё»!
А ты, значит, тут никто? — Пап, давай не будем… — начал Игорь, но Тамара его прервала. — Да, Игорь.
Что скажешь?
Объяснишь отцу, что он не вправе распоряжаться чужой территорией?
Или опять промолчишь?
Игорь выглядел растерянным, зажатым между двух огней. — Тамарочка, ну зачем так?
Папа хотел как лучше… — Как лучше? — в её голосе прозвучали слёзы. — Уничтожить то, что для меня ценно — это «как лучше»?
В этот момент из дома вышли Марина Викторовна и Ольга, привлечённые шумом. — Что тут происходит? — спросила свекровь, оглядывая всех. — Твоя невестка устроила истерику из-за каких-то кустов, — фыркнул Владимир Иванович. — Не из-за кустов, — процедила Тамара. — А из-за неуважения.
