Потом пересела на ночной автобус. Дорога растянулась почти на полтора часа. Холодный воздух пробирался под тонкий тренч, но Екатерине казалось, что ее изнутри обдает жаром. Она сидела у окна и смотрела, как за стеклом тянутся огни закрывающихся магазинов, редкие силуэты прохожих, яркие пятна рекламных щитов. И с каждой минутой все яснее понимала: сегодняшний вечер стал чертой. Настоящей границей, после которой назад уже не возвращаются. Завтра все будет иначе. И это новое «завтра» она создаст сама, своими руками.
Когда ключ провернулся в замке ее квартиры, на часах было уже немного за половину одиннадцатого.
Екатерина вошла в прихожую и сразу заметила: шумное веселье почти сошло на нет. Гости как раз собирались уходить. Тетка Андрея, тяжело сопя, натягивала сапоги, придерживаясь рукой за стену. Приятели мужа курили на лестничной площадке и во весь голос спорили о каком-то футбольном матче.
В квартире стоял тяжелый запах перегара, остывшей еды и немытой посуды.
— О, хозяйка объявилась! — с пьяной улыбкой протянул один из друзей Андрея, заглядывая с площадки. — А мы уже по домам. Андрей сказал, ты прилегла, мол, голова разболелась.
Екатерина без суеты сняла тренч и повесила его на крючок.
— Уже прошла, — ровно ответила она. — Всего доброго.
Гости переглянулись. В ее голосе было что-то такое, от чего им вдруг расхотелось шутить. Попрощавшись торопливо и неловко, они один за другим высыпали за дверь. Замок сухо щелкнул. В квартире остались трое.
Из кухни показался Андрей. Он уже переоделся в растянутые спортивные штаны и помятую футболку. В руке у него болталась недопитая бутылка пива — видимо, он решил добить ею коньяк. Лицо расплылось, глаза мутнели, движения были ленивыми и раздраженными.
— Ты где шлялась? — буркнул он, отпивая из горлышка. — Мама за тобой посуду там драит. Могла бы хоть со стола убрать, раз уж обратно не вышла. Развела спектакль из-за какой-то тряпки.
Следом из кухни выплыла Татьяна Сергеевна. На ней был фартук, руки блестели от воды, а лицо выражало страдание человека, которого незаслуженно заставили нести тяжелый крест.
— Не трогай ее, сынок, — протянула она с показной усталостью. — Я уже поняла: в этом доме я и гостья, и кухарка, и уборщица. Нам, простым людям, куда до городских барышень. Ну капнула случайно, с кем не бывает? А тут трагедия вселенского масштаба.
Екатерина прошла на кухню. Стол был завален грязными тарелками, смятыми салфетками, остатками гуся, костями, кусками хлеба и липкими бокалами. Она молча отодвинула стул, с брезгливой аккуратностью смахнула на пол засохший ломтик хлеба и села. Затем открыла сумку, вынула пластиковую папку и положила ее перед собой.
— Андрей. Татьяна Сергеевна. Сядьте, — произнесла она негромко.
Но в этом спокойствии прозвучала такая сталь, что Андрей невольно отступил на полшага.
— Ты чего командуешь? — фыркнула свекровь, вытирая мокрые руки полотенцем. На этот раз, к счастью, именно полотенцем. — Иди спать. Тебе завтра на работу.
— Сядьте, — повторила Екатерина тем же тоном.
Андрей, почувствовав что-то недоброе, опустился на табурет напротив. Татьяна Сергеевна садиться не стала. Она встала рядом с сыном, поджала губы и скрестила руки на груди.
— Кать, ты что опять начинаешь? — в голосе Андрея уже не было прежней наглости. Он покосился на папку. — Что это за бумажки?
Екатерина раскрыла папку. Достала договор купли-продажи вместе с залоговым соглашением и развернула листы так, чтобы муж мог их прочитать.
— Андрей, ты помнишь, что это? — спросила она.
Он несколько раз моргнул. Хмельная муть в его глазах начала медленно рассеиваться, уступая место тупому, животному испугу. Внизу страницы он узнал собственную подпись.
— Это… ну… документ, — пробормотал он. — Мы же договаривались. Я тебе постепенно верну. Зачем ты при маме это выкладываешь?
— Ты мне ничего не возвращаешь, — без выражения сказала Екатерина. — За месяц на мой счет не поступило ни одной гривны. Зато себе ты купил новые смарт-часы, а сегодня угощал приятелей коньяком по две тысячи гривен за бутылку.
— С зарплаты отдам! — вспыхнул Андрей и ударил кулаком по столешнице. — Хватит считать мои деньги!
— Я считаю свои деньги, Андрей. Потому что это были мои восемьдесят тысяч гривен. А теперь слушай меня очень внимательно.
Екатерина чуть подалась вперед, упершись локтями в стол. Она смотрела мужу прямо в глаза, и в этот момент он вдруг понял: перед ним сидит не та женщина, к которой он привык. Не удобная, не терпеливая, не готовая снова проглотить унижение.
— Твоей машины под окнами больше нет.
Слова упали в тишину резко, как оборвавшаяся струна.
Андрей застыл. Его затуманенный алкоголем мозг пытался сложить услышанное в понятную картину.
— В смысле… нет? — он криво усмехнулся, еще надеясь, что это какая-то глупая шутка. — Угнали, что ли? Ты полицию вызвала?
— Я перегнала ее, — ответила Екатерина. — На охраняемую стоянку. Документы у меня. Техпаспорт у меня. Юридически машина принадлежит мне.
— Ты что несешь?! — взревел Андрей и вскочил с табурета.
Он рванул в коридор. Через мгновение хлопнула балконная дверь. Екатерина слышала, как он мечется там, перегибается через перила, всматривается в темный двор, словно машина могла внезапно материализоваться на привычном месте.
— Где она?! — донесся с балкона его сорванный крик. — Где моя машина, тварь?!
Татьяна Сергеевна наконец поняла, о чем идет речь. Ее лицо пошло пятнами, черты перекосились от злости и ужаса.
— Ты что натворила, дрянь?! — взвизгнула она, бросаясь к столу. — Ты украла машину у моего сына? Я сейчас же подам на тебя в суд! В тюрьму сядешь, воровка!
Екатерина даже не дернулась. Она медленно перевела взгляд на беснующуюся свекровь.
— Читайте, Татьяна Сергеевна, — она постучала ногтем по строкам договора. — Здесь все написано. Черным по белому. Собственник — я. Ваш сын продал мне автомобиль за восемьдесят тысяч гривен. За те самые деньги, которые я отдала людям, чтобы ему не переломали ноги из-за долгов по микрозаймам. Вы ведь не знали, правда? Ваш Андрей не рассказывал, что увяз в долгах по самую шею?
Свекровь осеклась на полуслове. Рот у нее приоткрылся. Она переводила дикий взгляд то на бумаги, то на Андрея, который как раз влетел обратно с балкона. Он был белый, будто с него разом сошла вся кровь.
— Андрей… это правда? — голос Татьяны Сергеевны дрогнул. — Какие люди? Какие долги?
— Мам, не слушай ее! — заорал он и кинулся к столу, пытаясь выхватить документы.
Екатерина быстрым движением убрала папку себе на колени.
— Не трогай, — произнесла она ледяно. — Это оригиналы. Но копии уже находятся там, где вы до них не доберетесь.
Она поднялась из-за стола и выпрямилась во весь рост.