И тогда Екатерина, вопреки здравому смыслу, решила его вытащить. Только она была не романтичной дурочкой, а бухгалтером с опытом, женщиной, которая прекрасно понимала: деньги без документов превращаются не в помощь, а в подарок человеку, уже однажды тебя предавшему.
В ту же ночь, прямо на кухонном столе, когда часы показывали около трех, она молча придвинула к Андрею чисто оформленные бумаги. Это был не просто листок с распиской, а полноценный договор купли-продажи с залоговым условием.
Единственным по-настоящему дорогим имуществом Андрея оставался автомобиль — почти новый кроссовер, купленный им еще до свадьбы. Он обожал эту машину до смешного: каждые выходные вылизывал кузов полиролью, парковался подальше от чужих дверей и называл ее не иначе как «моя ласточка». По документам Екатерина выкупала этот кроссовер за те самые восемьдесят тысяч гривен, которые отдавала вместо него. Машина переходила в ее собственность. Но вместе с договором они подписали дополнительное соглашение: если в течение шести месяцев Андрей возвращает ей всю сумму, она переоформляет автомобиль обратно на него. Если же он не платит, тянет время или отказывается признавать долг, кроссовер окончательно остается за ней, и она вправе делать с ним все, что сочтет нужным.
Той ночью Андрей подписывал бумаги почти не читая. Пальцы у него подрагивали, губы пересохли. Он хватал ее за руки, целовал ладони, бормотал, что найдет вторую работу, что больше никогда не полезет в кредитные карты, что она его спасла, вернула к жизни, вытащила из пропасти. На следующий день они довели оформление до конца через украинские электронные сервисы и сервисный центр МВД. Все было сделано официально, аккуратно, без единой лазейки.
Очень скоро Андрей пришел в себя. Коллекторы исчезли, телефон перестал разрываться от угроз, страх отпустил. А долг перед женой… ну разве жена — это настоящий кредитор? Она ведь не будет караулить у подъезда. Не станет давить, требовать, позорить. Жена, по его убеждению, обязательно смягчится. Потом привыкнет. Потом забудет.
Екатерина подошла к шкафу. На самой верхней полке стоял небольшой металлический сейф, спрятанный в обычную коробку из-под обуви. Она поднялась на носки, достала его, быстро ввела код. Замок тихо щелкнул, дверца открылась с едва слышным скрипом. Внутри лежали паспорта, несколько купюр на всякий случай и плотная пластиковая папка. Екатерина вынула ее и раскрыла. Техпаспорт, свидетельство о регистрации, договор купли-продажи, дополнительное соглашение — все с подписями, все оформлено на нее.
В маленьком боковом отделении лежал второй смарт-ключ от того самого кроссовера. Андрей сам вручил его ей тогда, в приступе показного раскаяния, уверяя, что это будет доказательством его честности.
Екатерина взяла ключ в ладонь. Пластик оказался холодным, а сам брелок неожиданно тяжелым.
Из-за стены вновь взорвался громкий хохот. Это опять заливалась Татьяна Сергеевна.
— …я ей прямо так и сказала! — донесся до спальни приглушенный, но отчетливый голос свекрови. — А она сразу сникла, как мышь, и в норку свою забилась! Городские все такие, пугливые. Характера — ноль!
Екатерина без суеты убрала документы и ключ в кожаную сумку через плечо. Потом надела темный тренч, сунула ноги в кроссовки. Ей даже не пришлось проходить через гостиную: планировка квартиры позволяла выйти из спальни прямо в прихожую, не показываясь шумной компании, которая продолжала праздновать за ее счет.
Она осторожно повернула замок. Дверь за спиной закрылась почти бесшумно.
В подъезде тянуло сыростью, старым мусоропроводом и пылью, но сейчас этот тяжелый воздух показался Екатерине чище любого морского бриза. Она не стала ждать лифт и быстро пошла вниз по лестнице. В голове выстроился ясный, ледяной порядок действий. Без истерики. Без слез. Без попыток что-то объяснить. Только цифры, обязательства и просроченный платеж. Пришло время закрыть этот ядовитый баланс.
Во дворе уже сгущались осенние сумерки. Фонари загорались один за другим, разливая по асфальту мутно-желтый свет. У подъезда стоял кроссовер Андрея — чистый, блестящий, выставленный напоказ. Он, как всегда, припарковал его так, будто вокруг не существовало других людей: машина заняла почти полтора места. Любимая манера человека, уверенного, что весь двор обязан подстраиваться под него.
Екатерина подошла к водительской двери и нажала кнопку на смарт-ключе. Автомобиль мигнул поворотниками, замки мягко щелкнули.
Она села за руль. Внутри пахло дешевым ванильным ароматизатором, табачным дымом и мужским одеколоном. Сиденье было отодвинуто далеко назад под рост Андрея. Екатерина не стала тратить время на настройки, только придвинулась вперед и дотянулась до педалей. Палец нажал кнопку запуска. Двигатель отозвался ровным, уверенным урчанием.
«Ты здесь никто», — всплыло в памяти.
Она перевела селектор и спокойно выкатила со двора.
Воскресный вечер сделал город почти пустым. На дорогах попадались редкие машины, светофоры один за другим открывали ей зеленый коридор. Екатерина ехала аккуратно, не превышала скорость и ни разу не дернулась. Этот город она знала до последнего поворота, до каждого неудобного перекрестка.
Примерно через полчаса она добралась до промзоны на другом конце города. Между складами, шиномонтажами и серыми бетонными заборами пряталась большая охраняемая стоянка. Ею заведовал бывший военный, старый знакомый ее отца. Место было надежное: отсюда автомобиль нельзя было вывести просто по звонку, по запасному ключу или под громкие крики. Только личное присутствие собственника, запись в журнале и документы.
Тяжелые ворота из металла медленно откатились в сторону. Екатерина проехала внутрь и поставила кроссовер в дальнем углу — прямо под камерой наблюдения, рядом с высоким бетонным забором.
Она выключила двигатель. Салон мгновенно погрузился в тишину. Екатерина еще несколько секунд сидела неподвижно, положив ладони на руль. Потом закрыла глаза. Сердце билось спокойно. Страха не было. Жалости — тоже. Вместо них внутри поднималось непривычное, почти забытое ощущение простора, будто грудную клетку наконец перестали сжимать невидимые тиски.
Выйдя из машины, она заблокировала двери и направилась к будке охраны.
— Добрый вечер, Михалыч, — сказала она пожилому мужчине в камуфляжной куртке.
— О, Екатерина! Здравствуй. Давненько твоего отца не видел. Что, решила свою красавицу к нам поставить?
— Да. Вот документы, собственник — я. Оставляю на месяц, оплата сразу. — Она передала ему купюры. — И главное: если появится кто-то другой. С ключами, с историями, с угрозами, с истерикой — машину не отдавать. Сразу вызывайте полицию. Забрать ее могу только я лично. Понятно?
Охранник внимательно посмотрел на ее лицо, потом изучил документы и снова поднял глаза. Расспрашивать не стал. Люди его профессии умели понимать, когда лишние вопросы только мешают.
— Не переживай, сделаем как надо. Тут и мышь без разрешения не проскочит.
Екатерина коротко кивнула, развернулась и пошла к выходу со стоянки. Домой она возвращалась долго: сначала шла пешком до остановки.